Ты – мое (не)счастье

«Золотая роза» единственное кафе, которое согласилось принять меня без опыта, с оплатой за стажировку. Я бывала здесь раньше, для меня оно славилось поистине лучшим Тирамису из всех, которые я пробовала, и тут всегда пахло кофе, обидно, что я отказалась от одного и другого, но не захватить лакомство для моих мальчишек, я не могла.

Марк встретил меня у порога, я потянулась, чтобы обнять и чмокнуть сына, но тот обидчиво надул губки и даже не обнял в ответ.

– Ты обещала забрать меня из сада. Я был один, пока папа не приехал.

В груди кольнуло. Я знала, когда мой сын разыгрывает обиду, и когда она правдива. Это причиняло мне боль.

– Прости, малыш, я заберу тебя завтра. Хорошо? У мамы было много работы. Прощаешь?

Я взъерошила ему волосы и пощекотала его мягкий животик, Марк смущенно захохотал. Сняв обувь, я достала из сумки контейнер с Тирамису и протянула сыну.

– Поделись с папой, ладно?

Его глаза заблестели при виде лакомства и, этот проказник даже позволил чмокнуть его в щеку.

Сил у меня не хватало даже на то, чтобы переодеться, я с трудом добралась до спальни и упала на кровать.

Ну и работка. Моя привычка просиживать задницу в офисе сразу же сказалась на ногах уже после первого рабочего дня в кафе.

– Мама! – донеслось хныканье Марка из кухни, я с трудом поднялась и вышла в коридор, где сын меня встретил, он обнял мою ногу и заплакал, я погладила его по голове и уставилась на Саню, который появился в дверном проеме.

– Что случилось, малыш?

Марк всхлипнул, и я почувствовала укол некой злости по отношению к мужу.

– Па.. па.. Мамочка, можно мне пирожное?

– Никакого сладкого на ночь. И прекрати выть. Видишь? Это ты его приучила.

– Что ты несешь? – Я наклонилась к сыну и вытерла ему слезы с порозовевших щечек. Я понимала, что муж злится на меня, но вымещать это на Марка я не позволю. – Зайка, иди в комнату, хорошо? Я скоро приду.

– Ну, мам..

– Мы почитаем, а завтра я заберу тебя из сада и, мы вместе покушаем пирожное, иди.

– Ну, мам..

– Марк, в кровать.

Живо, – процедил муж, сын еще сильнее надул губки и ушел в комнату.

– Я знаю, ты злишься, я обещала..

– Ты делаешь из него слюнтяя. Это не мужик.

– Ему пять!

– Через полтора года он пойдет в школу и будет мямлить и просить мамкину сиську. Ты этого хочешь?

Я шагнула вперед. Устала на этой чертовой работе, и я дико злюсь на себя, что не вижу сына так много, как хотелось бы, и мне не нужно давление еще от человека, который был моей поддержкой.