Марой и хранители

Инквизиторское прозвище идеально подходило к этому великовозрастному детине – слишком наивен и чист был его взгляд светло-серо-голубых глаз, а серьёзные татуировки не добавляли возраста. Одет по-лумерски, но уверен и ведёт себя нагло, будто является отпрыском знатного рода.

– Девятнадцать минуло, сир, – обернулся северянин. – Поможешь…те сбросить обломки?

Устал, было видно. Прижался к скале, потирая босой ногой о другую, пропустил вперёд поднявшегося серьёзного сверстника. Лёд подчинился Арману, и в чашу, с горкой набитую льдом, полетели куски, очищая тропу.

– Хм, я думал, она повыше будет! – нагибаясь, чтобы войти в вожделенную пещеру и перешагивая через высокую сталагмитовую волну, пробормотал Реми. В остальном, пещера казалась сухой, хотя и основательно промёрзшей. Окоченевшие ступни не ощутили разницы между льдом и полом. – Отойди-ка…

Рене присел на корточки и направил руки на сталагмит у входа, огонь слабо полыхнул, растопил некоторую часть бугра и потух.

– И не жаль тебе тратить силу на детские сказки? – поморщился Арман, отстраняя северянина.

– А ледяная корка на пещере тебе – что? Не печать? – северянин рассматривал низкий свод пещеры, уходящий вглубь горы. Идеальное место для логова и того, чтобы прятать щенков. – Матушка мне говорила: сказка – ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок. Слышал такое?

– Нет.

– Зачем тогда пошёл за мной? – Рене отправился в дальний угол пещеры.

– Мои предки сотни лет ухаживали за Логовом. Не мог же я оставить его на одного…

– Идиота? Хм, тоже верно.

Арман стоял, пригнувшись, у входа и не следуя за чужаком, заглядывающим в узкий лаз, лелея надежду, что он туда не полезет. По счастью, малыш передумал. Вернулся, отряхивая ладони:

– Сена бы сюда, выстлать пол…

– Сейчас сбегаю… – не двигаясь, сказал Арман.

Рене ухмыльнулся:

– Нет, так нет. Выйди из пещеры, немного прогрею, подпалю ещё ненароком тебя.

– У тебя резерв пустой, малыш.

– Может, да, а может, и нет, – северянин опустился коленями на холодный пол, покрутил хрустнувшей шеей и закрыл расслабленно глаза.

С минуту ничего не происходило. Арман готов был плюнуть на придурковатого путешественника и выйти наружу, как вдруг на душе разлилось спокойствие и безмятежность. Глаза на миг прикрылись, чтобы не помешать сознанию погрузиться в блаженство.