Марой и хранители

А потом случилось непредвиденное: в сердце малышки Мариэль поселился виердский шархал. Некромант испугался, не перегнул ли палку с розыгрышами? Благоразумно исчез из Лабасса, найдя себе другую цель для развлечения. Наказание от Матушки не прилетело, и Некромант успокоился: значит, всё шло, как и должно было. Стало скучно, предсказуемо.

Изменения в маг-силе Марсия не заставили себя ждать. Близость между супругами подкрепляла магические связи, и, поскольку её не было, часть переданного ментального дара в Элоизе истощилась.

Марсий смущённо думал периодически о том, что жена кажется ему поглупевшей. Но это было полбеды: дар супруги так же терял свою силу и, кажется, это даже прислуга заметила.

Чтобы сохранить остатки силы, необходимой для работы, Марсий, взвесив все за и против, обратился к необручнице-метаморфу. Выбирал долго, такую, чтобы потом не пожалеть. Нашёл, как ему показалось, порядочную, если этот эпитет вообще можно было применять к порочным необручницам.

Поначалу визиты к деве, принимавшей облик его жены, помогали, но вскоре Марсий убедился: дар всё равно уходит. Плюнул и решился терпеть: завершится обет – супругам придётся начинать всё с начала, может, в этом и была прелесть испытания.

К тому времени Некромант в замке не появлялся полгода, но Делоне этого не знали и не пытались бороться по привычке да из страха, один – перед истерикой жены, вторая – перед страшным чернильным лицом, возникающим в самые неудобные минуты, и его голосом в голове.

Скучные эти были Делоне… Поэтому когда от Вестника пришёл запрос на договор, и его заказчиком опять была госпожа Делоне, Некромант разозлился не на шутку.

Вмиг перенёсся в Лабасс, принюхался, присмотрелся – дела на этот раз и в правду обстояли нешуточные. Сменил гнев на интерес, увидев чудное переплетение судеб нескольких людей.

Обет материнского влияния изменил ход намеченных событий, и в судьбоносную вязь вплелось новое Матушкино намерение.

Некромант готов был себе глаза протереть, если бы они у него были: тот, ради которого начиналась вся эта свистопляска, теперь должен был погибнуть.

Не удержался – «постучался» к Изель, спросил, видит ли она то же, что и он.

– Да, это сын Элы, – ведунья, получившая видение и сообщившая о нём матери Армана, сама пребывала в расстройстве.

– Хм, неисповедимы Матушкины пути, – пробормотал Некромант.