Будет больно

Возможно, стоит положиться только на интуицию, но подкрепить ее трудом умного человека не лишнее. Нахожу книгу Виктора Шейнова «Искусство управлять людьми» и снимаю с полки. Возвращаюсь к кассе, где Генрих Львович удивленно цокает языком, но молча пробивает товар, а потом спрашивает:

– Не хочешь чая с ромашкой и имбирем?

– Конечно, – улыбаюсь в ответ.

Генрих Львович подходит к двери, переворачивает табличку и, повернув ключ в замке, зовет меня в подсобку. В маленьком помещении поместился только стол и два стула.

Я устраиваюсь на одном, прислоняюсь спиной к стене и смотрю, как Генрих Львович колдует над чашками.

Познакомились мы, когда Миша только купил для меня дом в этих краях. Я стала часто захаживать в магазин и вскоре стала любимым постоянным покупателем. Генрих Львович обожает книги, а вот поговорить о литературе особо не с кем, поэтому чаепитие стало нашей традицией. И чай у него вкусный.

Сегодня мы обсуждаем творчество Умберто Эко, но я в разговоре участвую вяло, больше слушаю Генриха Львовича.

И наконец он качает головой, когда я допиваю чай:

– Ты сегодня что-то печальная.

Улыбаюсь в ответ:

– Все хорошо. Пойду я, наверное.

– Заходи, Лизонька.

– Конечно.

Домой возвращаться не хочу, и это чувство угнетает. Я как будто человек без своего угла, которому некуда пойти, поэтому приходится скитаться по улицам. А все из-за мальчишки, которому не нравится жена отца.

Я встречала разных людей и многим давала отпор, но этот… Опять залез в голову, черт возьми!

Дохожу до небольшого сквера и, опустившись на скамейку, открываю книгу.

Читаю где-то полчаса, пока не понимаю, что ничем профессор психологии Шейнов в моей ситуации не поможет. Придется полагаться только на себя, но я не знаю, как правильно поступить.

Достаю из сумки телефон и, покрутив его в руке, звоню Мише. Он долго не отвечает, и когда я уже почти отчаиваюсь услышать его голос, раздается:

– Да, милая.

– Привет, – выдыхаю я. – Как дела?

– Все в порядке. А что с голосом? – обеспокоено спрашивает муж.

– Ничего, все хорошо.

– Лиза, я же слышу.

– Когда ты вернешься? – добавляю в голос ноток мольбы.

– Не знаю. Как и говорил, через пару дней. Милая, в конце-то концов, что случилось? Я начинаю беспокоиться.

Кажется, момент настал.

– Понимаешь, мне кажется, что твой сын меня ненавидит.

Теперь вздыхает Миша, долго молчит, и я уже думаю, что выбрала неправильную тактику.

– Лиза, он привыкнет к тебе. И даже полюбит. Просто дай ему время.