Время расплаты

Вы идете?

Я отрицательно покачал головой и посмотрел на папку, которая так и лежала на моем столе.

– Саша, – попросил, – дело не определишь на место?

– Окей, – согласился он. – Ничего нового не заметили?

– Да сегодня целый день перечитывал, но… Может, все-таки самоубийство? – предположил я. – Смотри, – начал объяснять, когда опер удивленно на меня посмотрел, – мы тогда обращали внимание на голые факты. А если взять в расчет профессиональное выгорание, эмоциональную составляющую. Одинокая врач-гинеколог, к которой полгорода на аборты бегало.

Причем за полгода до гибели у нее обнаружились серьезные проблемы со здоровьем.

– Ну, Евгений Алексеевич, вы, по-моему, уже придираетесь к мелочам. Если ей так не нравилось то, что она делала, она могла бы пойти работать в репродуктологию. Ее же никто не заставлял. Согласно федеральному закону, врач может отказаться от проведения абортов по личным убеждениям. Может, нам проконсультироваться с той психологиней, которая у нас тренинги проводит? – вдруг радостно предложил Саша.

Я поморщился и ответил:

– Только если ты это сделаешь.

– А вы с ней не нашли общий язык?

Как раз очень хорошо и нашел, но ненадолго. Да и то потому, что она вроде как собиралась уезжать из города, но потом передумала. Еще и постоянно здесь ошивалась под предлогом повышения чего-то там у работников правоохранительных органов.

– Саш, а выпиши-ка мне адрес подруги Елизаровой. Она работала вместе с ней, Линкова, если не ошибаюсь.

Опер открыл папку, взял со стола ручку и лист для записей и, переписав адрес и телефон, протянул мне листок с данными:

– Вот, но мне кажется, что вы зря тратите время.

– Ну у тебя и почерк, – заметил в ответ. – Я пьяный левой ногой лучше пишу.

Итак, Линкова Елена Дмитриевна. Улица Красноармейская – недалеко, можно прокатиться. Зерно сомнения полковник во мне не посеял, но стало интересно, зачем Родионов интересовался смертью Елизаровой.

Блядь, вот работой бы заняться или чем-нибудь еще полезным, а я копаюсь в старом деле.

Зачем ехать к этой медсестре? Что нового я могу услышать от нее? Не знаю, но почему-то упорно двигаюсь по темным улицам в сторону ее дома и убеждаю себя, что это просто работа, ничего личного.

Вся опергруппа, которая занималась тем делом, поначалу рассматривала версию суицида. Мне кажется, Саша до сих пор ее придерживался – не зря же подсунул мне тот журнал со статьей.