Время расплаты

Какая-то недосказанность так и продолжает висеть, словно не отдаляя, а привязывая нас друг к другу.

Уйти, уехать, забыть…

Черт, а не могу и шага сделать.

– Значит, ничего?

Неопределенный вопрос, но я понял ее. Даже без слов всегда понимал. И нет, не ничего, а всё.

Она была для меня всем.

– Лиля, забудь о деле Елизаровой и уезжай.

Я отлепился от дверного косяка и направился к выходу.

Уйти, уехать, забыть… Главное – не обернуться.

И это будут последние слова, которые я ей скажу?

– Ты не уходишь, Женя, – донеслось мне в спину, – ты сбегаешь.

От чего?

От того, что ты имеешь слишком большую власть надо мной.

– А может, куда? – спросил я, остановившись, но не обернувшись.

– Сомневаюсь.

Почему я не уходил? Почему дождался, пока ее рука ляжет на мою спину? Это прикосновение было болезненным и приятным одновременно даже через ткань куртки. Я позволяю ей загонять меня в сети.

Нет уж…

Развернувшись, я перехватил ее руку, сжав запястье.

– Чего ты добиваешься?

Она поморщилась, но не пыталась освободиться из моей хватки.

Охренеть, чувствую себя наркоманом. Я дотронулся до нее, ее дыхание щекотало шею, запах кружил голову… Да твою мать!

Я перевел взгляд на ее губы…

Не делай этого, идиот! Не делай!

– Хочу понять, – ответила она.

– Не надо ворошить прошлое, потому что можно много дерьма раскопать.

И тут она свободную руку запустила под мою расстегнутую куртку, привстала на цыпочки и прикоснулась своими губами к моим. Я настолько охренел, что даже не пошевелился.

С какой-то маниакальной одержимостью я наслаждался этими секундами. Я даже, кажется, понял, как себя чувствует человек в пустыне, получивший глоток холодной воды.

Пара секунд, когда я позволил себе дать слабину. Пара секунд – и я готов забыть все. А потом что? Снова пучина безысходности и только воспоминания о том, что я когда-то был счастлив?

Отпустил ее руку и сделал шаг назад.

– Убедилась, что ничего? Уезжай, Лиля.

Глава 11 Лиля

Это был не он.

Родное лицо, знакомый голос и… Такой чужой человек.

Как будто что-то внутри него умерло или изменилось. И я не могла понять, что именно. Не хватало былой жизни в его глазах, того огня, в котором хотелось сгореть.

Его отчужденность била по мне хлыстом, его взгляд парализовывал. Он воздвиг стену, которую мне не разбить.

Я, наверное, полная дура, если думала, что ничего не изменилось, что над нашими чувствами не властно ни время, ни расстояние. Нет, все по-другому.