Дом самоубийц леди Мэри

Представляешь сумму? А это ж не просто куклы, а куклы с историей! Так что накинь ещё пару нулей. Ну? Охрененно же! И дельце-то плёвое. Зайти, натырить тех, что покрасивее, выйти, толкнуть, да зажить припеваючи.

– Не-не, погоди, Генри. Мы же только по покойникам работаем.

– А с них много соберёшь? Особенно тут! Не, ну посмотри вокруг, – он обвёл руками грязные, почерневшие обои, – Мы с тобой похожи на грёбанных миллионеров, чтоб от такого отказываться?

– Ну не знаю. Может, не стоит нам соваться в Дом самоубийц?

– Ты чего, ссышь? Ты, блять, на кладбище мертвяков по ночам выкапываешь, и спишь спокойно.

А в пустой дом зассал пойти?

– Завались! – Ральф пихнул друга в плечо, но не сильно, – Просто, ну… Не спокойно там.

– Ой, тот же склеп.

– А трупы?

– Какие трупы?

– Которые не нашли, Генри!

Напарник рассмеялся. Голос у него был высокий, чуть писклявый для мужчины.

– Ну не нашли же. Послушай, даже если там кто-то и лежит, провалившись под пол – пара-тройка мертвяков нам не помешает.

– Главное нам самим не пополнить их коллекцию.

***

С мерным скрипом покачивалось кресло у потухшего камина. Энни прислонилась спиной к разбитому стеклу. Мамочка не разрешала ей долго смотреть на улицу, потому кукла смотрела на Мамочку. Её посеревший, сухой силуэт с призраками налипших на платье комочков каолина единственный, на ком не было крови. Чудовищная ложь. На Мамочке крови было больше, чем на всех обитателях этого дома.

Братики и сестрички разбрелись по комнатам.

От скуки без свежего трупа куклы-щелкунчики ловили в стенах крыс. Энни слышала, как пищали бедные животные, когда кукольные челюсти перемалывали их ещё живыми.

Нет, братики и сестрички крыс не ели. Кукла вообще не может питаться в том понимании, в котором привыкли люди. Они поступали с крысами так же, как с трупами – перемалывали их челюстями до состояния каши и закапывали в саду. Каждый год Мамочка говорила, что на их месте вырастут прекрасные, яркие цветы.

Но наступало новое лето, а сад оставался таким же мёртвым. Энни это удручало.

– Мамочка… – у кресла возникла кукла мальчика в бакалаврской мантии и шапочке.

Братик протянул ручки. Мамочка подняла его к себе на колени. Потрескавшимися пальцами сняла с него шапочку, стала поглаживать по голове, приговаривая ласково:

– Ты ж мой глупенький… Совсем-совсем тупица, да? Ума в тебе ни на грош, мой хороший.

Кукла-щелкунчик помурлыкивала от радости.