Дом самоубийц леди Мэри

С её деревянных челюстей стекала чернеющая кровь, он заляпал мантию и белый воротничок.

Брайан вовсе не был глупым. При жизни он как-то услышал от отца: «Ты полный идиот!», и посвятил себя тому, чтобы доказать папочке обратное. Ему может и доказал, а вот себе нет. Всё это Энни увидела в его глазах, когда Брайан впервые пришел в их дом. Потому Мамочке так легко было оставить его здесь.

– Мамочка! – этот недовольный голос принадлежал Кристи. Она стояла на каминной полке, уперев ручки в бока.

Сестрёнка всегда была ревнива.

При жизни она очень любила свою маму, и не хотела делить её с отчимом. Кристи боялась, что мама совсем забудет про неё со своим новым мужем, потому выжгла своё имя у женщины на животе. Пока та ещё была в сознании, она кричала:

– Кристи, детка, зачем ты это делаешь?! Я же тебя люблю!

– Я тоже тебя люблю, мамочка! И не хочу, чтобы ты меня забывала.

Но могут ли помнить мёртвые?

Придерживая Брайана на коленях, Мамочка поднялась и взяла Кристи к себе. Две куклы на ветхом платье недовольно смотрели друг на друга, а Мамочка гладила их, приговаривая:

– Ты ж мой глупенький… Ты ж моя жадненькая…

– Мамочка! Мамочка! Мамочка!

Энни издала едва слышный вздох.

Ну вот опять… Началось. Стоило одному пойти к Мамочке, как остальные сразу лезли следом. Каждый хотел урвать себе немного мамочкиного внимания.

Все они когда-то были живыми. У всех были свои мамы и папы. Каждый страдал от чего-то своего, но конец у всех один. Они умирали здесь. Ещё до фактического момента смерти.

Они умирали, лишь посмотрев Энни в глаза. Одного взгляда ей хватало, чтобы увидеть страхи, переживания и недостатки. А Мамочка делала всё остальное.

Ей это особенно нравилось… Превращать страхи в реальность. И приводить всех своих будущих «деток» к единственно верному завершению их сделавшейся невыносимой жизни – к самоубийству.

Потом она срезала с тела всё, что могло ей пригодиться. В обычную смесь для фарфора, кроме каолина, полевого шпата и кварца, шли ещё кровь, мясо, фрагменты перемолотых костей.

Это было Мамочкиным особым рецептом. Так она и создавала своих кукол. Братиков и сестричек для Энни.

А Энни… Никогда не хотела ни брата, ни сестру.

За окном быстро стемнело. Один тусклый фонарь горел за спиной куклы. Она единственная осталась сидеть на подоконнике, а потому первая услышала, как дверь внизу со скрипом отварилась.

***

Идти решили ночью. Сейчас осень, но темнеет ещё поздно, и много полуночников.