Крылатые

А потому Лия подлетела аккуратно… Мягко, как только могла, она обняла руками потерявшего сознание мужчину, и какое-то время падала вместе с ним, лишь всё шире расставляя крылья. Она чувствовала, как воздух рвётся из-под них, сопротивляется, и даже сжала зубы от напряжения. Ветер бушевал, боролся, и всё-таки останавливал её стремительный полёт.

Когда падение почти остановилось, Лия взмахнула крыльями, и только сейчас мышцы до боли натянулись. У неё спёрло дыхание – она почувствовала на себе всю тяжесть этого мужчины.

Живот стал каменным. От недостатка воздуха в голове помутилось… Она уже не видела столицы. На секунду она вспомнила обшарпанный фундамент, и закат вместо рассвета. Но наваждение прошло.

«Ничему-то тебя жизнь не учит» – только ехидно фыркнул разум из уголка сознания.

Было ужасающе тяжело. Так, как бывает, когда с первой секунды достигаешь финальной точки, и остаются какие-то мизеры – миллиметры, капли, до того, как ты не бросишь всё в бессилии.

Лия обхватила тело как могла.

Они уже почти достигли границы с шестым уровнем, но на контрольном пункте было пусто, никто не вылетел ей помочь. Понимая, что она физически не сумеет подняться с этим мужчиной на середину уровня, где она живёт, Лия судорожно искала глазами хоть какое-нибудь крыльцо. Любое, только пожалуйста… И она увидела, вот оно! Десять метров от неё, как близко и безумно, мучительно далеко. Расстояние на один взмах крыльев, но сейчас…

Девушка поудобнее перехватила тело. Пиджак был новый, с примесью атласа, и потому ужасно скользил.

Перья незнакомца беспомощно трепались, закрывая обзор. Лия истошно замахала крыльями. И ветер помог ей, но крыльцо не становилось ближе. Казалось, она продвигается на какие-то сантиметры.

Не сводя глаз с заветного выступа, она вдруг заметила, что он стал несколько выше. Волна горячего страха накатила на неё. И, казалось, придала сил. Если она не сможет вытащить мужчину, они упадут вместе. Лишь бы не подвели крылья… Но они никогда не подводили.

Она слышала, как бьётся её сердце. В голове горячей болью пульсировала только одна, незаконченная мысль. Она даже не оформилась в слова, была только образом. Образом, смутной памятью об обвивших её руках, и о том, что они тянут её вниз. Она не сожалела, не злилась, не думала, что упадёт сама или бросит этого несчастного человека. Она просто думала о той тяжести, тех руках, и чувствовала, как болезненно каменеют мышцы живота, и натягиваются жилы в крыльях.