Прощённые

Ведь имя громкое, а злые языки… – Он шумно выдохнул. – А тут уже и новая затея. Теперь она пожаловала в Петербург.

Он горько улыбнулся и продолжил, быстро сменив свой тон на деловой:

– Но я прекрасно понимаю вас. Заказ сей представляется вам выгодным.

(Шарлемань только пожал плечами.)

– Ведь в вашей деятельности в Александрии близится финал.

(Тут Шарлемань поморщился – он-то рассчитывал на новые задумки. Да видимо, «игрушки» надоели, хозяйка выросла. Вот оно как.)

Гость продолжал:

– Ведь я вас не в корысти упрекаю, но лишь выказываю понимание.

Я реалист, дражайший Шарлемань. Прошу лишь – обождите пару дней. Не пожалеете. Вас, верьте, не забудут.

Он прикоснулся пальцами к ладони Шарлеманя. И встал.

– Постойте, – спохватился Шарлемань.– Да ведь она тот час наймёт другого архитектора! И что тогда?

Гость перегнулся через стол, и произнёс, понизив голос: – Вас, Шарлемань, только вас, de rigueur (обязательно – фр.). Другого в этом деле ей не надобно. Иль отречётся от намерения вовсе.

Он выпрямился, вновь продемонстрировав военную осанку.

– Теперь, с вашего позволения, откланяюсь.  Прошу великодушно извинить – и за вторжение, и за моё инкогнито. Надеюсь с тем на ваше здравомыслие. Прощайте.

Надворный советник Шарлемань тем вечером ко сну не торопился… Сидел вместе с ассистентом за початым графином можжевеловой, с миской моченых яблок и в изрядном смятении мыслей и чувств.

– Ох, друг Петруша, ноет мое сердце…

– Да-с, дельце это претуманное. Конечно, за психиатрию я вам всяко не скажу…

– А не похоже, ой как не похоже! – простонал Шарлемань, замотав головой.

– Но это не по нашей с вами части. А вот касательно постройки – тут я справлюсь. В Отраде строит кто-то «из маститых»? Тогда немудрено и разузнать. Но вы с утра наведайтесь в Александрию – и не без пользы, да и отвлечетесь. А я между строительным, да инженерным людом поразведаю. Вот после и решим – без нервов, да сует.

Глава 5. И не навет, да и не правда

Александрийская капелла отвлекла.

Изящный «готический» храм, красующийся на открытом месте, стоял как декорация, как бутафория, или изысканный, сродни затейливой шкатулке, сувенир.

Из мастерской скульптора Демут-Малиновского уже доставили фигуры для фасадов, теперь их монтировали на гранёных столбцах… Конечно, эти статуи святых, созданные записным академистом, не походили на средневековых старцев, чьи вытянутые изваяния и выразительные лица он видел в порталах собора в Шартре.