Прощённые

Шарлемань бывал во Франции в года пенсионерства – давно, нереально давно.

Париж, Амьен, Шартр и Руан. И он, потомок рода Шарлемань-Боде, сын руанского скульптора Жана-Батиста. И не француз уже, да не русак. Как, впрочем, все Брюлловы или семейство Бенуа и братья Жилярди… И чьи они нынче, какой стороны?

Он не заметил, сколько времени провёл на стройке: беседовал с подрядчиком и мастерами, выслушивал художников, сверялся сроками отделочных работ… По дороге домой архитектор вздремнул в экипаже, убаюканный тряской, да стуком копыт.

Матильда подала куриного бульону с пирожками, что проскочили как и не было, тушёные свиные ножки с кислою капустой… И, наконец, лениво разломав картофельный пирог, порядком разморённый Шарлемань, спросил Петрушу:

– Так что о нашем деле разузнал? Поди навет? – и промокнул салфеткой лоснящиеся губы.

Петруша крякнул:

– И не навет, да и не правда. А скроено уж больно всё хитро!

Услышав это, Шарлемань мгновенно подобрался, отставил блюдо, снял салфетку с шеи, скомкал и швырнул на стол.

– Рассказывай. Без шуток. С кем виделся, с кем говорил. Выкладывай, что разузнал. А я уж, братец, буду сам судить.

Пётр отодвинул от себя тарелку и бодро начал:

– Сегодня в трактире у пана Ловчинского я видел знакомых Петра Мартемьянова.

– Какого это Мартемьянова?

– Того, что трудится в Отраде главным помощником у Доменико Жилярди.

– У Жилярди Дементия Ивановича? Так это он – «маститый архитектор»? Совсем неплохо! – Шарлемань даже прихлопнул по столу.

– Но я слыхал, что у Дементия Ивановича слабое здоровье. Он собирался уезжать в Швейцарию…

– Всё так и есть. Как только завершит работу, тут же готовится отбыть. Теперь, по слабости здоровья, привлёк помощников – и Мартемьянова, и Осипа – двоюродного брата своего. Работу хочет завершить в ближайших сроках, под собственным надзором – единственно из уважения к заказчице, и не уедет, покамест новую Успенскую не освятят.

– И как идёт работа?

– Идёт, как следует. Подрядчик не подводит, к мастерам больших претензий нет. Строение вчерне закончено, недавно положили кровлю. Осталось штукатурка, да начинать отделывать лепниной.

– Неплохо. – Шарлемань на миг задумался и щёлкнул пальцами: – А что само строение – ротондой? Но, впрочем, ежели ротонда Жилярди…

– Известно – ротондой, а как же иначе! – Петруша кивнул головой.