Прощённые

Капелла создавалась в модном при дворе рыцарском стиле: окна-колёса в ажурной оправе, изящно-заглубленный вход-портал под колпачком изогнутого вимперга, и вырезанные, как игрушечные, башенки в остроконечных шляпках, расставленные по углам…

Когда-то, помнится, несколько лет назад, в беседе за графином русской водки, старик Менелас говорил Шарлеманю:

– Люблю ли я императрицу? Да разве можно её не любить? Ведь она, видит Бог, настрадалась…

Тогда, опустошив очередную стопку и покачав плешивой головой, старик сказал, как будто говоря с самим собой:

– Ведь Лоттхен никогда не прочила себя в императрицы.

Она не с цесаревичем венчалась – с третьим братом. Тогда на троне император Александр был – во здравии, во цвете лет. За ним по старшинству – Константин Павлович – мужчина из себя румяный, да здоровый. Ни при каком раскладе русский трон под Николая не готовили!

А после Менелас склонился прямо к уху Шарлеманя и зашептал:

– Ты знаешь, почему императрица все эти годы после мятежа страдает нервным тиком? Я думаю, что пережитый страх до сей поры так и не отпустил её.

При этом старый архитектор громко всхлипнул…

– Эх, друг мой разлюбезный Шарлемань, – порядком захмелевший Менелас прикладывал к слезящимся глазам салфетку, и востренький его шотландский нос краснел и вздрагивал, – я долго думал, как построить котичь (коттедж в Александрии – прим.) и время с проектом нарочно тянул. А после был сон мне, мой друг, – как видение…

Представь: будто зала большая, просторная, да золочёная – только пустая.

И холодно там. И вокруг никого. Только слышу вдруг тоненький смех… Смотрю, да и вижу в углу – что ты думаешь? Кукольный домик. Хотел я заглянуть в окошко, да и слышу: «Не подходи, большой, не подходи! Ты там, мы здесь! Поди от нас, поди!» Тут все окошки и закрылись…

Вот и задумал я тогда, – тут глаза Менеласа блеснули, – отстроить для Лоттхен «игрушечный домик». Да чтоб непременно был маленький садик – и с белыми розами. Да чтоб окошки плотно-плотно закрывались.

Ты там, мы – здесь…»

Кукольный домик фарфоровых кукол. Игрушка, несомненно, удалась. Теперь, после кончины старика, Иосиф Иванович всё чаще вспоминал о той беседе… Всегда, когда встречал кортеж императрицы, что неизменно прибывал в александрийскую обитель по весне; потом, с отъездом Белой Дамы, среди осенней слякоти и холода, когда углы вздёрнутых крыш насквозь промокшего Коттеджа, почти скрывались под охапками жёлтых, жухлых, навзничь распластанных листьев.