Прощённые

Захлопнув тяжёлую папку работ по Капелле, он развязал другую – тоньше, с короткою подписью «Toys»…

Эскиз двухъярусной изящной башенки на берегу залива. С высокой смотровой площадкой, где можно, укрываясь зонтиком, обозревать прибрежие и парк. С окном-колесом и гербом Белой Дамы. Где Белая Дама ждёт рыцаря… Или плясунья преданного оловянного солдата.

Ещё: скамеечки, колодец и беседки… Он наполнял придуманными им «готическими» безделушками Александрийский парк, как будто создавая сказку в духе мистика Перро на этой, непривычной к оным, русской почве.

Игра увлекала. И обрусевший сын француза из Руана стал погружаться в собственные грёзы, творя придуманное – больше для себя. Так создаваемая им Александрия, всё явственнее превращалась в мир иллюзий…

Однако тишину его раздумий нарушил деликатный, но настойчивый стук в дверь. Вошёл Петруша – секретарь, он же и ассистент, дворецкий (а вся обслуга у надворного советника и состояла из него, кухарки-немки, служившей некогда в кондитерской у господина Нольде, да кучера Степана, он же – истопник).

Петруша кивнул головой с аккуратным проборцем и со значеньем произнёс:

– До вас заказчица.

А после положил поднос с визиткой перед Шарлеманем, прямо поверх разложенных бумаг.

Архитектор, приподняв от возмущения брови, взял в руки маленький, с тиснёной золотою надписью, прямоугольник… Он произнёс про себя имя, медленно, беззвучно шевеля губами, как будто обращаясь за поддержкой к памяти… Потом резко отставил стул и подскочил.

– Сюртук! Сюртук подай – да чёрный, и голубой жилет! – И тут же скинул на руки секретарю домашний полосатый архалук, пригладил волосы. Уже застёгивая пуговицы на жилете и придирчиво осматривая кабинет, велел:

– Проси! Да прикажи Матильде: чтоб кофей подавала на сервизе, ну ты сам знаешь…

– Не беспокойтесь, Иосиф Иванович, сам и подам.

Через порог предупредительно распахнутого кабинета вошла невысокая, стройная дама в летах в чёрном платье.

– Екатерина Владимировна, рад приветствовать, – произнёс архитектор с учтивым поклоном и указал на гостевое кресло, – Несказанно, несказанно рад…

Госпожа Новосильцева, урожденная графиня Орлова, не спеша, с достоинством, присела и, слегка улыбнувшись одними губами, взглянула внимательным и даже явно любопытствующим взглядом Иосифу Ивановичу прямо в глаза.

– Так вот вы какой господин Шарлемань. Я, впрочем, не разочарована. Да ведь и вы, я вижу, обо мне наслышаны…

Глава 2.