Забытая легенда Ольхона

Вика ненавидела лето за то, что в перчатках жарко и нелепо, за то, что если не перчатки, то руки всегда нужно держать в карманах, а это странно и отвратительно, но Вика с детства знала, что ей по-другому нельзя – нужно прятать свой дефект. Судьба у нее такая, всегда в перчатках, всегда руки в карманах всегда одна. Она даже не мечтала о женском счастье, но втайне, в глубине души надеялась, что когда-нибудь сможет родить маленькую девочку, чтобы не чувствовать себя одинокой. Когда Виктория однажды поделилась этой мечтой с мамой, та категорически запретила ей даже думать об этом: «С твоими дурными генами родится очередной урод, ты должна пожалеть маленькое дитя.

Ты должна пожалеть меня, в конце концов, я не вынесу еще одну такую же, как ты». В душе сейчас смешалось все, и неудача в работе, и горькие мамины высказывания, и одноклассница, которая вызвала волну зависти, того чувства, которое так ненавидела в себе Виктория.

На душе стало настолько плохо, что это почувствовалось даже физически. Чтобы хоть как-то скрасить дорогу домой, Вика надела наушники и под веселую музыку уверенно зашагала по дорожке красивого московского парка.

На тропинке в глубине лесного массива ей попалась голубая коляска, а вокруг не было ни души. В ней лежал бутуз и улыбался этому миру. «Это не мое дело», – трусливо подумала Вика и зашагала дальше. Но ужасное душевное состояние впервые не дало ей пройти равнодушно мимо. Да и огромные глаза ребенка укором стояли в голове.

«Что я за тварь-то такая, маленькое дитя одно в парке, а я малодушничаю, пекусь о себе любимой, чтоб лишний раз проблем не было.

Вот именно от этого мне и не везет, потому как я эгоистка», – подвела она итог своим неприятностям.

Отчитав себя хорошенько, Вика вернулась к коляске и еще раз оглянулась вокруг. Никого не было, все дорожки оказались пусты. Рука сама потянулась к телефону, чтобы позвонить маме и спросить, как поступить, но, возможно, первый раз в жизни Вика себя остановила.

«Пора научиться принимать решения самостоятельно, – сказала она сама себе, – а не бегать от ответственности.

Ты взрослая, тебе уже двадцать пять, – пристыдила себя девушка, – а ведешь себя, как будто тебе четырнадцать».

Снова посмотрев по сторонам и пару раз громко крикнув «чей ребенок?», Вика, не получив никакого ответа, двинулась в сторону полицейского участка, который располагался здесь, недалеко у входа в парк.

И вдруг солнце засветило ярче, показалось, что всё возможно и она не такой уж серый и пропащий человек.