Междувремье. Сказки города Хук

Я видела тебя в своём видении на Карусели Ночи Смен лет, Саек Тамин, потом я звала тебя, тебе суждено стать моим Королем, а мне – твоей Королевой.

Тамин только и смог промычать что-то не шибко членораздельное. Нежная ладонь девушки провела по его волосам, затем по шее и, спустившись на грудь, замерла. Она прикоснулась к его губам своими.

– Я так долго ждала тебя, ты пришёл. Теперь все будет хорошо, все получится, – шептала она, прижимаясь.

Саек, не в силах открыть глаз, обнял её. Происходящее начало казаться ему сном – легкий свежий цитрусовый аромат девушки доносился с каждым дуновением прохладного осеннего ветерка.

Пьянящий, он делал объятья жаркими, ее прикосновения становились все более интимными, его рука, зарывшись в копну волос, прижала её голову и поцелуй их был долгим, обещающим и даже настаивающем на продолжении. Видение оказалось не из боязливых, длинные тонкие пальчики незаметно для него расстегнули застежки его одеяния, оголив торс. Спина и задняя сторона рук мужчин кочевого народа была покрыта татуировками в виде перьев, имитирующих крылья. У Саека же, их вождя, была чешуя.

– Мой Король, ты сильный как дракон, – страстно шептала сказочная фея. – Мы будем вместе править, мы будем счастливы.

Вождь все сильнее тонул в этой грезе. Им управляли животные инстинкты, он впивался в губы девушки, как голодный зверь в только что пойманную добычу. Впрочем, та его только провоцировала:

– Я – вся твоя, мой Король, мы будем одним целым.

Платье девушки задралось, оголив бёдра и длинные стройные ноги.

Она оседлала Саека, как скакуна, продолжая льнуть к нему…

– Ты сделаешь меня Королевой? – выдыхала она страстно свой вопрос.

Город уже накрыла ночь. Сад с опьяненными страстью мужчиной и женщиной погрузился во тьму, лишь разноцветные огоньки то тут, то там не пускали полнейший мрак завладеть всем вокруг. Вождь с невероятным усилием смог едва разомкнуть свинцовые веки – он увидел очертания длинноволосой стройной девушки.

Не в силах сдерживать себя более, Саек овладел своим видением со всей животной страстью вольного дракона, кровь которого текла в венах его рода.

– София… – прорычал он, – София… Моя София…

Виденье вздрогнуло вместе с ним в его зверином порыве и исчезло. Вождь Кочевого народа, сражённый фантасмагорией, действием местного вина с дурман-травой и событиями ушедшего дня, откинулся на подушки, и сон накрыл его с головой, как мягкое пуховое одеяло.