По следу скорпиона

– Силы Великие! Сколько же все это может стоить?! – прошептала Энка с несвойственной ей серьезностью.

Войди в комнату посторонний, он наверняка решил бы, что попал если не в филиал королевской сокровищницы, то в процветающую ювелирную лавку. Золото было повсюду: на кроватях, на столе, на подоконнике. Драгоценные каменья играли гранями в свете лампы, отбрасывали блики, превращая убого обставленную студенческую комнату в сказочные хоромы.

Эльф и гном, застыв как статуи, в немом восхищении взирали на окружающее великолепие.

Они понимали: все это стоит гораздо больше, чем могут предположить не искушенные в ювелирном деле кладоискатели.

Вот сапфировое колье тончайшей древнеэльфийской работы – теперь таких уже не делают: камни как слезки, как капли воды на серебряных нитях. Вот золотая ящерка, чешуйчатая, с рубиновыми глазками, с алмазными коготками, сидит на зеленом резном листике из отличного сехальского нефрита. Варварски роскошный кинжал – рукоять и ножны инкрустированы едва ли не всем, что можно извлечь из недр драгоценного, – ему не менее трех тысяч лет.

Носовая серьга с изумрудом такой величины, что редкий нос выдержит – каратов пятнадцать, не меньше! Подобные украшения были в моде у дев корриган в прошлые тысячелетия. А еще – броши, кольца, браслеты, золотые монеты чеканки Старых Царств и даже древнее… всего не перечислишь. И все – достойное королей! Время сделало драгоценности бесценными. Просто невозможно было осознать себя обладателями этих несметных сокровищ. Даже оба принца, дотоле проявлявшие к кладу скорее познавательный, нежели меркантильней интерес, притихли.

– С ума сойти! – выдохнул Хельги. – В жизни ничего подобного… О! А это что за штука?

На самом дне ларца лежал золотой тубус размером с пенал школяра, отполированный до зеркального блеска. На торцах был искусно выгравирован герб: единорог, птица и корона в обрамлении еловых ветвей.

– Открывай скорее! Чего ты тянешь? – заторопила Энка.

А Хельги почему-то расхотелось это делать. Но – куда денешься? – открыл.

Пергамент сохранился удивительно плохо, пересох и растрескался. Большая часть текста оказалась утраченной. Прочесть можно было лишь самый конец свитка, он был не так туго скручен.

Меридит с трудом разбирала выцветшие древние руны, переводила с ходу:

– «…И враг стоит у порога, и близок уже конец.