Колумбы иных миров

Ох, что-то мне страшновато становится! В какую историю мы опять угодили?!

Точно такой вопрос, выслушав соображения брата по оружию, задала и Меридит:

– Хотелось бы мне знать, в какую историю мы опять угодили?!

Увы – ответа ждать было не от кого.

– Сколько же лет может быть отшельнику?! – гадала сильфида вслух. – Пять тысяч? Десять?

– Человек разумный, как биологический вид, существует около сорока тысячелетий, – сообщил Хельги неуверенно.

– Ни один смертный не может прожить так долго! – сердито возразил Рагнар, – тем более, человек!

– А я ничего не утверждаю! – поспешил оправдаться магистр Ингрем.

 – Я только назвал цифру, чтобы была хоть какая-то точка отсчёта.

– Делать вам больше нечего, кроме как чужие годы считать! – разворчался гном без видимой причины.

Делать им, и вправду, было нечего. Драккар легко скользил по волнам, подставляя полосатый парус попутному ветру, солнце светилось ещё по-летнему жарко, и мореплаватели, растянувшись на свежевымытой палубе, нежились под его лучами.

Времени для отвлечённых бесед было хоть отбавляй.

– Для своих лет Отшельник неплохо сохранился, – заметила Энка, как показалось Эдуарду, не без зависти. – Ведьма из Чернолесья с ним ни в какое сравнение не идёт!

– Всё потому, что ведьма живёт собственными силами, а отшельник служит своему демону, – важно растолковал принц.

А Ильза тут же узрела в его словах собственную выгоду.

– О! Если у демонов даже слуги живут так долго, а мы с Хельги близкие друзья, значит, и у нас есть шанс пожить на этом свете как следует!

Но Энка, скептически ухмыльнувшись, посоветовала:

– Не обольщайся.

Хельги – демон никуда не годный. Мы и в его-то бессмертии не уверены, о своём нам тем более рано задумываться.

Ильза печально вздохнула. Она так любила Хельги, так хотела, чтобы он был лучшим во всём! Но даже она не могла не признать правоту слов сильфиды!..

…Пятидесятое после бури утро оказалось очень странным – оно никак не желало заканчиваться.

В воздухе повисла непроглядная пелена тумана – с носа драккара невозможно было разглядеть, что делается на корме. Всё тонуло в унылой серой мгле. Наверное, где-то там, высоко, стоял ясный день: изредка, в маленькие просветы старалось заглянуть солнце – блёклое пятно идеально правильной круглой формы проявлялось на мгновение, но тут же снова таяло. Ветер совсем стих, парус пообвис, но браться за вёсла не было смысла.