Территория заблуждения

Вдруг охватило непреодолимое по своей силе головокружение, закружился космос перед глазами и будто из-за стекла раздался раздражённый рёв охранника где-то на задворках сознания. Аня пришла в себя практически сразу от нескольких сильных ударов по щекам и брызг ледяной воды. Головная боль усилилась, а вот тошнота начала отступать.

– Куда мы идём? – сообразила она спросить, слабо улавливая несущиеся с нереальной скоростью стены с двух сторон от неё. Было ощущение, что эти самые стены то готовы раздавить, то расступаются, удаляясь на километровое расстояние друг от друга.

Аня не сразу поняла, что оказалась в той же допросной, в которой была вчера. Только зеркальная стена и дала ориентир. Сегодня конвоир остался за дверью. Пользуясь тем, что оказалась одна, она приблизилась к зеркалу, всматриваясь в своё отражение. Потёки размазанной под глазами туши, потрескавшиеся губы, нездоровая бледность на лице. Жалкое зрелище… Немногочисленные ссадины на плечах, о которых до этого могла лишь догадываться, разорванное в нескольких местах платье.

Аня оглянулась на дверь: сегодня, видимо, её покой нарушать не спешили. В конце концов, зеркальная стена и несколько камер видеонаблюдения позволяли контролировать ситуацию, не угнетая своим присутствием.

***

– По-моему, её не интересует ничего, кроме потёкшего макияжа и испорченного платья. Андрей… ты увлёкся.

Москвич вскинул недовольный взгляд на собеседника и красноречиво поджал губы. Евгений Самолётов. Специалист судебно-медицинской экспертизы.

Вместе приехали. Вместе были назначены на дело.

– Согласись, хладнокровные убийцы ведут себя несколько иначе. Замыкаются, отрицая любое существование жизни на земле либо, наоборот, сыплют шутками и прибаутками, отвлекая, рассеивая внимание, но никак не стирают из-под глаз размазанную тушь.

– Это она, – прозвучало предельно чётко и строго.

– Амелин, перестань! – напарник дёрнул москвича за плечо. – Если кто-то узнает, что мы её задержали…

– Кто-то – это кто? – коротко хмыкнул Амелин, сбрасывая захват осторожным движением.

– Ты в курсе, что два часа назад Филатова отозвали от дела?

– Это мой приказ, – повёл тот плечом.

– С каких пор ты здесь распоряжаешься?

– А с каких пор ты зудишь у меня над ухом? Я тебя, как эксперта-криминалиста вызвал. Как человека, которому могу доверять, а не в качестве личного психотерапевта.

– Ты идёшь на похороны? – вопрос был задан осторожно, с особенно деликатной интонацией.