Нас война соединила

Фигаро и Сима вполне мирно общаются, порой даже вместе спят.

При этих словах кошка резко выпрямилась и, изящно потянувшись на коленях наследника, с недоумением посмотрела на него. Потом, еще раз брезгливо взглянув на пса, перепрыгнула на стол и развалилась, как бы приглашая окружающих полюбоваться ее блестящей шерстью.

– Мне знакомо ваше лицо, поручик. Мы с вами уже встречались, не так ли? Дайте вспомнить, ах да, на смотре войск после всеобщей мобилизации.

– У вас прекрасная память на лица, Ваше Высочество, – учтиво заметил Алексей, отпивая из кружки.

– Не могу похвастаться такой же памятью на имена.

– О, простите. С моей стороны было невежливо не представиться, – Алексей встал и отдал честь будущему императору. – Поручик Горин Алексей Константинович к вашим услугам!

– Алексей Константинович Горин. Ну что же, может, вы не откажете в любезности прогуляться со мной? – предложил цесаревич, поднимаясь и с облегчением закрывая книгу.

– С удовольствием.

Они шли по широкой аллее, вдоль которой, раскинув свои кроны, росли ели.

Пахло летом и недавно скошенной травой. Мирно жужжали пчелы, и было слышно, как в лесу кричит кукушка. Здесь было спокойно, даже слишком спокойно. Казалось невероятным, что где-то неподалеку идет война, гибнут люди, плачут вдовы, получая похоронки.

Цесаревич оказался прекрасным собеседником, он мог поддержать любой разговор шла ли речь о войне или о светских сплетнях.

– Война – это ужасно. Нет более стихийного бедствия, чем истребление человечества.

Какие-то идеалы, принципы королей, за которые уничтожают миллионы людей. Это, наверное, очень страшно – убивать, – задумчиво, поддевая сапогом камень, заметил цесаревич.

– Вы правы, Ваше Высочество. Убивать страшно. И не надо думать, что выжившие счастливее павших. Победители ни на секунду не забывают лица убитых. Но наша сила и мощь в том, что мы не серийные убийцы, а защитники своей Родины.

– Вы всегда хотели стать военным? – спросил мальчик.

– Да, – твердо ответил Алексей, – для меня военное училище всегда было делом решенным.

Открою вам секрет: мы с моим другом, Феликсом Зуевым, в детстве клялись на крови служить Родине и быть братьями. Слышали бы вы визг моей матушки, когда она увидела нас всех в крови.

Цесаревич рассмеялся. Ему очень шла улыбка. Черты его лица заметно смягчались, глаза начинали сиять, а щеки покрывались детским румянцем. Мальчики его возраста с криком гоняли голубей, бегали босиком на рыбалку и просто болтались без дела.