Он не отпустит

– И все же, я объясню. Профдеформация у меня, характер поганый.

– Не заметила.

– Ты меня совсем не знаешь.

– Как и ты меня, – подняла на Игната глаза.

– Да, не знаю. Но вряд ли тебе бы понравилось иметь дело с таким, как я.

– А мне таких предложений не поступало – иметь дело с таким, как ты. Даже проверить не получится.

– Языкастая, – оскалился он. – Я про то, что… черт, хрен знает, как объяснить!

– Раз уж начал, то попытайся, сделай одолжение, – положила подбородок на сцепленные в замок ладони, и приготовилась слушать.

– Ты бы нормально отнеслась, если бы я заставлял тебя каждые пятнадцать минут звонить мне, или присылать смс с геолокацией? Если бы я контролировал, с кем ты общаешься, во что ты одета, не слишком ли откровенно? Если бы запрещал общаться с парнями, даже если это двоюродные братья?

– Ты ревнивец?

– Нет, – усмехнулся Игнат не очень весело. – Мне говорили, что я моральный урод. Дело не в ревности, а в контроле. Патологическом. Контроле всех, кто рядом. Тебе восемнадцать? Я примерно в это время понял, что нихера не получится.

Встречался с девчонками, и каждый раз в эту ловушку попадал, при том, что не любил. Природа такая. Могу тебе отзывы уволенных сотрудников дать почитать, если интересно: «все зашибись, но начальник – говно, передохнуть не дает». Контроль, понимаешь? Безусловный. С возрастом, и с новым статусом все только хуже стало. Так что не вешай нос, мелкая, так будет лучше.

– А может не будет? – нахмурилась я. – Тебе-то откуда знать, что для меня – лучшее? Я привыкла к контролю.

Говорила же – балетная я, педагоги были теми еще людоедами.

– И ты бы нормально отнеслась, если бы я пересмотрел твой круг общения?

Круг общения, состоящий из Жени и Веры?

– Да.

– И гардероб?

– Я скромно одеваюсь.

– И носишься по холоду в платьях, – хмыкнул Игнат. – Ладно. А если заставлю отчитываться по каждому шагу – где ты, с кем ты?

– Мне не сложно написать сообщение, или позвонить.

– День за днем? Передать полный контроль – это тебе не сложно?

– Нет, – фыркнула я – Боже, о чем он вообще? – Конечно, иногда это нереально – звонить и отчитываться.

Например, я восстанавливаюсь, и скоро на сцену планирую вернуться. Грим, первый акт, но в антракте вполне могу звонить, пока подправляю макияж, и…

– Сцена, – перебил Игнат. – Ну а если мне не понравится то, что ты у всех на виду, и танцуешь? И я попрошу бросить то, на что ты годы потратила?

– Зачем? – растерялась я.

– Затем, что я – такой.