Подкидыш для хулигана

Я знала пятилетних малышей, сама няней подрабатывала, да и у моих учеников есть младшие. И часто они картавят, плохо выговаривают длинные слова. А с Марьяной видно, что занимались. Рычит она и правда, как настоящая тигра.

– Я не Дуня, Марьяночка. Я Диана, – пропела рыжая, плавно подходя к нам. – Мы ведь подружились, милочка, зачем ты говоришь, что я тебе не нравлюсь?

Очень плавно. Так плавно, что на ее покачивающиеся бедра и вываливающуюся из декольте грудь, желательно прилепить значок цензуры. Вот ведь вырядилась!

– Не нравишься, – прогудела Марьяна в шею Леше.

– Диана уходит, – надавил Горин, в упор глядя на рыжую. – И больше не придет, ясно тебе?

– Ну Алекс, – мурлыкнула девушка, подошла к нам ближе, и ласково взъерошила пушистые волосы на голове малышки, – не будь таким букой. У меня был плохой день, я накосячила, сейчас пытаюсь все исправить. Признай, что ты тоже был не на высоте? Ну же, подумай, любимый. Вот представь, что ты бы пришел ко мне домой, а у меня ребенок, и я бы огорошила тебя: «Вот, Лешенька, воспитывай, вперед и с песней.

– Я не развлекался, и ты это знаешь.

– Да ничего я осознать не успела, – округлила она глаза. – Ты вывалил мне на голову ворох проблем, и да, я растерялась. Затем приревновала, и тут ты не можешь меня осуждать. Любая бы вспылила на моем месте. Но я ведь поняла, что натворила, и пытаюсь все исправить.

Скосила глаза на Горина, и… ей Богу, треснула бы его, если бы не Марьяна у него на руках.

– А как ты сюда попала? Нас впустили после того, как инспектор сообщил, что мы – претенденты на опекунство, – вступила я в разговор, который мне ой как не понравился.

– А тебе-то какое дело? – Диана посмотрела на меня с неудовольствием.

– А мне до всего есть дело. Видишь ли… – начала я, желая сообщить о нашей свадьбе, но замолчала.

Еще один скандал при Марьяне? Да еще и в доме-интернате, чтобы малышку нам не вернули, будто мы – маргиналы из репортажей НТВ?! Но Горин решил все сам.

– Мы поженились. И тебе и правда пора. Ты достаточно сделала для того, чтобы уже ничего нельзя было исправить, – жестко произнес мажор, и Марьяна чмокнула его в щеку.

А я рассмеялась от этого зрелища, позабыв про Диану.

– Ты колючий, как папа, – надулась девочка, видимо уколовшись о щетину.

А Лёша растерялся.