Ты – мой грех

– Мне не интересно это, – задрала Люба нос, по которому я тут же и щелкнул.

– Ну ты и грымза с утра, оказывается.

– А ты с утра воняешь, – Люба повела носом, и ткнула пальчиком в мокрое пятно на футболке.

– Это спорт, детка. Я в душ, приготовь нам завтрак, – вышел из кухни, и направился в ванную.

Я практически уверен в том, что Люба приготовит мне не завтрак, а средний палец покажет. Так и оказалось – сидит над чашкой кофе, рядом бутерброды на блюдце, и смотрит с насмешкой. Протянул руку к блюдцу, но Люба проворно отодвинула его.

– Ладно, сам приготовлю, – развернулся к холодильнику, из которого достал яйца и бекон. – Тебе два или три пожарить?

– Два. Только сопли сними с яиц.

Люба и не подумала отказаться. Все же, наглая она дико – мне-то бутерброд пожалела. Характер показывает как обычно.

– Сопли?

– Ну эту мерзость сопливую. Белок, – скривилась Люба. – Терпеть не могу: пожарят яичницу, а сверху сопли. Фу.

– Подойдешь, и снимешь.

Думал, сейчас она меня пошлет, но нет.

Дождалась, пока яйца схватятся, и сняла «сопли» и с моей порции, и со своей. И когда я поставил перед ней тарелку, Люба протянула мне бутерброд. Ну прямо детский сад.

Завтракали мы в тишине, затем Люба пошла будить свою сестру, а я достал игрушки Алисы, и принес их в ванную. Думал, будут мыться минут десять, но это растянулось практически на час. Жесть! Подходил к двери, прислушивался к веселым взвизгам и смеху, но поторопить их не решался.

Наконец, вышли обе: раскрасневшаяся Люба с тюрбаном на голове, и малявка. Тоже с тюрбаном.

– Всегда интересно было, как вы так волосы в полотенце скручиваете. Привет, принцесса, – провел пальцем по щеке малышки, и та улыбнулась мне.

А старшая снова нахмурилась. От Любы улыбок не дождешься.

– Морщины появятся, не хмурься.

– От улыбок тоже морщины. И носогубка, – парировала она. – А насчет полотенца – отрасти волосы, и я научу тебя как их сушить после душа. Торжественно в этом клянусь.

Кстати, мы твои новые зубные щетки открыли. Диан, пойдем завтракать, – Люба потянула девочку за руку, и посмотрела на меня: – Я манку ей сделаю, и какао возьму, хорошо?

– Все, что угодно.

Отправился за ними на кухню, и принялся наблюдать. Когда Люба забывает строить из себя стервозину, выглядит она мило. Над сестрой хлопочет, суетится, шутит. Всегда нравилось наблюдать за Любой, несмотря на её художества в подростковом возрасте.