За долги отдам тебя

В одном мире!

– Ты даже разговаривать с Аланом не должен был, зная то, что ты знаешь! – я почти кричу, позволяя себе быть грубой – Костя заслужил. – Но тебе есть дело лишь до самого себя. Не хочешь показаться трусом и слабаком, но вместо этого спускаешь все, что у нас есть, да еще и предлагаешь мне расплачиваться своим телом. Я не шлюха, а твоя жена!

Разворачиваюсь, чтобы уйти – пусть сам разбирается, в конце концов! Муж сам заварил эту кашу, и не мне ее расхлебывать. Мысли путаются, в голове шумит – от злости и обиды на то, что меня приравняли к вещи.

К собственности, которой можно расплатиться, и которую можно попросить в уплату долга…

Оба они мерзавцы – и Алан, и Костя.

Муж хватает меня за руку, когда я уже почти добралась до лестницы. Сжимает запястье до синяков, дергает, заставляя развернуться.

– Ты не поняла? Это не шутки, – шипит он, источая неприятную для меня смесь запахов. – Я не прошу тебя с ним спать! Раньше ты неплохо крутила Аланом, и сейчас справишься. Ты должна мне, Арина.

Должна! Помнишь, что я сделал для тебя?

Помню. Потому и терплю запахи других женщин. Следы помады на воротнике, царапины на спине. И Костя все это даже не скрывает, цинично вытирая ноги о мою гордость.

Да, я терплю потому, что обязана ему всем! Но Алан…

– Нет, – вырываю руку из захвата, больно ударяясь локтем о перила лестницы. – Все, что угодно, но не это! Не Алан… я его видеть не могу!

Бегу по лестнице наверх, словно за мной черти гонятся. Или муж, что еще хуже.

Захожу в комнату дочери, скидываю халат, и ложусь рядом с ней. В супружескую постель этой ночью меня не тянет даже ради приличий…

Да и какие приличия могут быть теперь?

Обнимаю Алису, подозревая, что теперь точно не засну – не после рассказа мужа, не после воспоминаний об Алане. Но, словно в темную пропасть, лечу в сон спустя всего пару минут.

И снится мне то самое прошлое, которое я так стремилась вымарать из памяти.

– Арина, просыпайся. Арина!

Слышу голос брата, и хочу открыть глаза, но вспоминаю события прошлой ночи, нахлынувшие на меня бурным потоком.

И хочется уже не радоваться новому дню, а рыдать кровавыми слезами.

Алан долгов не прощает!

– Доброе утро, – я решаю перестать накручивать себя, и сажусь на кровати. Алиса сладко посапывает, обняв дурацкого выцветшего зайчонка. Встаю, поправляю одеяльце, и выхожу из детской.

Брат идет за мной неотступно, входит в нашу с Костей спальню, и садится на нашу кровать.