Весеннее чудо для мажора

Дипломную работу, надеюсь, пишешь? Или тебя нужно как маленького мальчика контролировать?

– Ой, не нуди, Антонио. Что ты как мамка себя ведешь, иди с женой покувыркайся, – бросил я брату, с удовольствием наблюдая за его взбешенной рожей. – Диплом накатаю, а практика эта – отстой галимый. Офис, все в пиджачках, и мне сразу сказали, что я буду юристам бумажки подшивать. Охренительно полезно для меня, ага. Да пошли они!

Антона доводить – особая прелесть. Особая, потому что получается редко, это не мужик, а робот.

Ходит строевым шагом, говорит рублеными фразами, а тут раздухарился, нотации читает.

А лучше бы не лез ко мне.

– Накатаешь, говоришь, диплом? – нехорошим голосом произнес братец. – Покажи-ка мне, что ты уже написал!

И я показал. Средний палец, на котором для лучшего эффекта вытатуирован череп с сигарой в зубах. И уже через двадцать минут стоял под дверью квартиры, а рядом с ногами валялась спортивная сумка с моим шмотьем.

– Давно пора было это сделать, ты совсем от рук отбился! – орал брат.

 – Раз не хочешь как человек жить, иди на свои блатхаты, посмотрим, через сколько ты придешь обратно! И как придешь, тогда и поговорим, но уже по-взрослому. Практику я тебе организую через знакомых, но ты должен будешь на нее ходить. И работать, Андрей! И диплом писать, а не «накатывать». Но все это только после того, как ты прекратишь хамить, и вести себя как помойный кот, ясно тебе?

Антон застыл в дверях, он уже успел остыть, и явно ждал извинений.

Не дождался.

Я подмигнул брату, поднял сумку, и ушел. К лучшему. Давно свалить хотел, но брат не отпускал, а тут прям взбесился. Значит, своего я добился, не зря же доводил его.

Посыл Антона на блатхаты я проигнорировал – там я тусовался, но жить там невозможно. Жить, как казалось, мне вообще негде. А затем я вспомнил, что у отца дом в деревне был, Антоха за него налоги до сих пор платит.

Приехал я ночью, по дороге затарившись пивом. Ну и перепутал дом, подумаешь, темно же, света в окнах не было.

А на улице хорошо, да и пиво вкусное, и согрело как следует. Как сел на крыльцо, так и вырубился, а разбудила меня чокнутая баба.

Орала, как невменяемая, вилами грозила, а затем в штаны полезла. Я люблю, конечно, девушек с огоньком, но не до такой степени, что я и объяснил ей. Вежливо… почти. А она – орать.

– О, ушла, – проследил я за скандальной нимфоманкой. – Ну что, пора кудрявую навестить?

Порылся в карманах, нашел десятку, и пошел к выходу.