Наследница двух родов

– Она моя дочь, но она не подходит под ваши требования. В ней не течёт кровь как минимум двух древних родов, чтобы удержать сразу и бессмертие, и божественный дар. Никто из Богов не должен знать о её рождении, а значит, её не могли ничем наделить, и мы не знаем, бессмертна ли она, – мне казалось, что я никогда не замолчу. Слова лились из меня сами по себе, одно за другим. Слыша мой голос, дочка начинала успокаиваться и больше не плакала, но была ещё далека от погружения в сон, а значит, останавливаться и возвращать её в кровать ещё рано.

Отрицательно кивнув, гость выпрямился и склонил голову набок, рассматривая ребёнка на моих руках. Наблюдая за ним, мне хотелось, чтобы он ушёл и никогда больше не приходил, ведь потому я и оставалась в этой стране, подальше от таких, как он.

– Бессмертие легко проверить, у детей в её возрасте шея ломается легко и быстро, она даже ничего не почувствует, а если воскреснет – миру скоро придёт конец, – протянув руку ладонью вверх, он изобразил движение, словно щёлкает пальцами, а я сильнее прижала дочь к груди.

– А если не воскреснет, то я потеряю её, – с ужасом заявила я, уставившись в зелёные глаза Бога смерти.

– Подумаешь, один ребёнок, зато всё встанет на свои места и не будешь мучиться неизвестностью, – пожал он плечами. Мне же хотелось расцарапать ему лицо за такие слова, но дочь на руках мешала это сделать.

– Я не стану убивать собственную дочь ради проверки её бессмертия, – прошипела я в ответ, – и она всё равно не та, кто нужна Богам.

– А вот оттого, бессмертна она или нет, и зелёные ли у неё будут глаза, это и зависит, моя дорогая, – по выражению лица собеседника, его тону и сказанным словам у меня складывалось впечатление, словно мысленно он снова обзывает меня тупой и недалёкой, но вслух сказать не решается. – Взоры всех Богов, жаждущих разорвать клятву, вернуть власть в этой стране и уничтожить так надоевший им мир, обращены на это поместье. Хоть наши силы здесь и ограничены, но это не значит, что некоторые из нас не могут наблюдать за вами.

Все мы знаем о её рождении, а Лайсер узнал о ней ещё год назад, когда освободил меня. Её наделят божественным даром, можешь быть в этом уверена, если уже не наделили. Единственное, чего о ней никто не знает – это наличие бессмертия, – с каждым его словом мне становилось плохо, и я чувствовала, как колени предательски подгибаются, а руки опускаются под тяжестью дочери.