Наследница двух родов

Каждый раз, когда удавалось заглянуть в эти зелёные глаза, которые смотрели на меня сейчас, я ощущала себя, словно нырнула в холодную воду с головой и непроизвольно задержала дыхание. Не видя в подобной реакции ничего особенного, давно перестала обращать на неё внимания, ведь существо, что сидит рядом – Бог смерти, он обязан производить такое впечатление, причём на всех без исключения.

– На рассвете сюда прибудет корабль одного из принцев Вильгельмских, он арестует тебя за убийство своего брата, и ты не будешь этому сопротивляться, – спокойно сообщил собеседник, не переставая смотреть на меня.

Я не выдержала его взгляд и снова принялась смотреть на огонь в костре, прокручивая в голове услышанную фразу и пытаясь найти связь. Главным, да и единственным недостатком Бога смерти была манера излагать мысли. Он почти никогда не отвечал на вопросы напрямую, а вместо этого выдавал поток информации, среди которой приходилось самой находить ответы. Ясно и чётко Бог говорил только тогда, когда заранее знал реакцию на свои слова и хотел потешить собственное Эго.

– Но я не убивала Уильяма, – на всякий случай уточнила я, вспоминая, что собеседник в тот период был заперт в фибуле, и не участвовал в происходивших событиях. Перед глазами снова встала картина площади в главном портовом городе страны, Эдельстауне, где мой бывший жених, принц Уильям Вильгельмский, пытался арестовать Велианта Криста за неисполнение приказа Бога. Именно тогда я и умерла в первый раз и воскресла спустя несколько дней. Именно тогда Велиант впал в ярость и убил принца и часть его людей.

– Вильгельмский это знает, моя дорогая, как и то, из-за кого Велиант Крист его убил. Твоё пленение будет ими использовано, как попытка выманить Велианта из Брундерка на его собственную казнь. И я возвращаюсь к первому вопросу, влюблена ли ты в него всё ещё и позволишь ли пойти на подобное самоубийство, или я могу о нём не беспокоиться? – пока собеседник говорил, я пыталась понять последствия его слов. Узнав о моём пленении, бросится ли Велиант к Вильгельмским, прекрасно понимая, чем ему это может грозить? Попытается ли он спасти меня ценой собственной жизни, прекрасно зная о моём бессмертии и учитывая отсутствие писем полгода? Ведь мне, в отличие от него, смерть не грозила, после казни я воскресну и ошарашу всех, кто станет тому свидетелем.

Всё это не укладывалось в голове, и я продолжала не улавливать смысла, но внезапно поняла, что мне настолько всё равно, как не было прежде никогда.