Охота на мышку

Волновалась немного, сначала класс шумел, потом мне удалось их успокоить. Провела урок, дала домашнее задание. Всё хорошо.

– Ну и отлично. Я в тебе не сомневался.

– Вообще-то сомневался, – с обидой напоминаю я.

– Женя тебя забрал?

Переводить темы разговора папа у меня мастер.

– Я с Олей доехала на автобусе.

– Мы ведь договаривались, что Женя будет отвозить и забирать тебя оттуда. Всё-таки не самый благополучный район.

– Пап. Я не маленькая уже. И уроки у меня днём, не ночью ведь, и даже не вечером.

И это школа всё-таки. Там дети учатся, папа. Много детей.

Отец неодобрительно смотрит в глаза и с нажимом повторяет:

– Мы договаривались, ты забыла, дочь? Договорённости надо соблюдать.

– Папа, у Жени ответственная работа, я не хочу создавать ему неудобства.

– Ах вот оно что, – хмурится отец. – Я поговорю с ним.

– Пап, не надо! Это я попросила его вчера не приезжать!

– Почему?

– Не хотела, чтобы со мной нянчились, как с маленькой, вот почему!

– Ты и есть маленькая.

Маленькая, хрупкая девочка. И я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Если Женя не может, я сам буду тебя отвозить и забирать.

– Не надо, папа. Женя будет отвозить и забирать, – удрученно сдаюсь я. – Я чуть позже ему позвоню и попрошу об этом. Не беспокойся, ладно?

– Если снова обманешь, я сделаю так, что твоя практика отменится, – снова угрожает отец.

Устало закатываю глаза.

– Не обману, не переживай.

6. Неблагодарная сучка

Второй урок в школе монстров проходит лучше, чем первый.

Не такие уж они и монстры, оказывается. Если закрыть глаза на определенных личностей, которым явно не интересен мой материал, всё вполне сносно. Есть ребята, которые с радостью готовы учиться. Ориентируюсь на них. Особенно радует, что ненавистного Сычева и его дерзких друзей в классе нет. Без них даже дышится легче. Вот было бы здорово, если бы они всегда прогуливали мои занятия. Но, к сожалению, чудес не бывает, и когда до звонка остаётся не больше пяти минут, дверь кабинета вдруг распахивается. На пороге возникает Сергей собственной персоной.

Сердце болезненно дёргается в груди, к щекам приливает жар. Воспоминания о сегодняшнем сне усугубляют ситуацию. Я смотрю на этого хама и не могу вымолвить ни слова.

– Извините за опоздание, Татьяна Петровна, – бросает он мне и, не дожидаясь разрешения, проходит в класс.

– До конца урока пять минут, – сдавленно произношу я, борясь с подступающим от его наглости раздражением.