Танцующие на каблуках

Как его такого в органы-то занесло?

– А есть что-то, что не дает вам покоя? – Егерь постарался смягчить тон и выражение лица. Хотя бы показаться дружелюбным. – Какая-то деталь, которая так и не сошлась. Вертелась у Вас в голове и не сложилась с делом?

Бывший следователь опустил глаза и на молодецких щеках вспыхнул румянец. Такая деталь была. Егерь не промахнулся.

Бывший следователь раздраженно вздохнул и обиженно запыхтел:

– Сейчас такие сексуальные развлечения пошли, что респектабельных людей можно с маньяками спутать.

Оттенков всяких насмотрелись и с ума сходят. У него ожоги на груди были парафиновые, тоже в кино было каком-то, на руках следы от наручников. Вот я и решил, что всякими извращениями они занимались. Такие занятия ни к чему хорошему не приводят. Ненормально это. Занимались, занимались и дозанимались. И других версий вообще никаких не было. Вот стерильно все, – Нефедов А. С. вертел в руках карандаш. – На меня тогда давили со всех сторон. На голове просто сидели. На ковер каждый день. Полковник красный вокруг кресла бегает: или его удар хватит, или меня убьёт. Даже посадить угрожал. Я все, что мог, по-честному накопал. И даже кучу всего, что к делу особого отношения не имеет. Его братец тогда много нового про покойного узнал. Сразу видно было, сюрпризы его огорчили.

Нефедов успокоился, он еще раз пережил тот страшный месяц и снова пришел к выводу, что все сделал правильно.

– Мне звание дали. Раньше времени, – по-детски похвастался он, кивая на подполковничьи звездочки.

И даже ближе к дому перевели. И работа спокойнее.

Егерь понимающе и поддерживающе улыбнулся. Понятно, что нынешнюю должность Нефедов считал заслуженной наградой. Не ладилась, видимо, у него беспокойная работа следователя по особо важным.

Егерь все понимал. Даже сочувствовал. Если вышестоящее начальство наваливается, это прессинг мало кому под силу.

– Но и что вас до сих пор беспокоит? – Егерь мягко направил разговор в нужное русло.

– Да я все это дело до сих пор в кошмарах вижу, особенно красную морду начальника, – надулся русский богатырь на страже спокойствия Советского района.

– И?

– У него лицо было очень довольное, – пожал плечами Нефедов. – Вот прям счастливое.

И хотя речь до этого шла о красной морде начальника, Егерь сразу понял, что говорит Александр Сергеевич о покойном Юрии Леонидовиче Симонове.

– Как будто он в рай попал и, еще умирая, это знал. Предвкушал и радовался. – Нефедов смотрел насуплено выжидающе.