Танцующие на каблуках

Пройдя еще пару постов службы безопасности, Егеря встретила юбочка на ножках. Улыбчивая и вежливая, будто только его она и ждала всю жизнь. Девушка повела мужчину по роскошному коридору. Явно работал хороший дизайнер, скорее всего европейский. Результат восхищал, даже не слишком разбиравшегося во всех этих штучках следователя. Крупные картины с тонкой рамкой и видами на улочки, призывно убегающими вдаль и уползающими между уютных домиков. Живые зеленые панно из мха. Мокрые стены, кажется, это так называлось: когда по стеклу или зеркалу стекает вода и расслабляющее журчит в камушках у ног.

Островки с креслами и столиками. В общем, интерьер получился красивый, изысканный, мягкий и очень, очень дорогой.

– Прошу, – юбочка на ножках распахнула перед ним дверь, и Егерь оказался в приемной, здесь ему тоже радушно улыбались.

– Георгий Леонидович ожидает вас, проходите, – оповестила секретарша, неожиданно оказавшаяся взрослой женщиной. Стильная прическа из седых волос, отлично сидящий костюм на теле, которому позавидуют молоденькие девочки, и умный прозорливый взгляд.

Егерь даже растерялся. Лет пятьдесят, прикинул он, умна, хороша собой и очень профессиональна. Подобные женщины его завораживали. Он поймал себя на том, что смотрит на нее почти с благоговением. Ужасно хотелось сделать ей что-нибудь приятное. Но слова, как назло, не складывались в комплимент, а в то, что складывались, казалось слишком банальным для такой женщины.

Размышления Егеря прервались шоком. Пройдя в кабинет Георгия Леонидовича, он замер на пороге.

Ему потребовалось все самообладание, чтобы сохранить челюсть на месте и не открыть рот. Перед ним сидел потерпевший из дела. Покойник, умерший от инфаркта, и похороненный полгода назад.

– Я рад, что вы нашли время заехать ко мне. Постараюсь не отнимать у вас много времени, – прозвучал довольно низкий и спокойный голос. Егеря удивило полное отсутствие понукающих интонаций, свойственных могущественным людям. Корректная вежливость, даже благодарность за одолжение.

 – Я все-таки хочу сам объяснить, почему я считаю, что брата убили.

«Брата». Точно, он же знал, что они братья. Теперь понятно, что братья-близнецы.

– Егор Константинович, я вам очень соболезную. Знаю, во втором деле погибший – ваш друг. Очень близкий. Наверное, как мне Гера. Соболезную.

– И я тоже уверен, что Дениса убили, – добавил Егерь.

Брат кивнул.

Кабинет руководителя соответствовал заявленным в коридоре стилю и роскоши.