Второй шанс для героя. Часть 2

Голос его был слаб и тих, потому разве что священник

и мог его услышать: – Где я, падре?

– В Лохе, сын мой, – мягко произнес священник. – Но полно, не разговаривай, тебе это сейчас вредно.

Молодой человек, быть может, и рад был бы помолчать, но

слишком много вопросов занимало его. Говорить было тяжело, дыхания на целую фразу не хватало, но стремление узнать было сильнее и боли, и усталости.

– Падре, скажите… а здесь не проезжала… молодая девушка?

Очень красивая… и грустная… В сопровождении наемников…

– Здесь – не видел, сын мой, – так же шепотом отвечал священник, – но слышал о такой… если, конечно, слухи не лукавят…

– Где она, падре? – хрипло воскликнул Генри, так что его охранники начали оборачиваться.

– Делай свое дело, брат, – рявкнул один из них, недвусмысленно поигрывая пистолетом, – тебя позвали лечить, а не болтать с

пленником.

21

Юлия Каштанова

Монах закивал, потом бросил на «пациента» ободряющий

взгляд и произнес едва слышно:

– В Хеменес, мальчик.

Генри улыбнулся: хоть одна приятная новость – какое-ника-кое, а успокоение. Через Хеменес вела только одна дорога, и одним

концом она упиралась в побережье, а другим, пересекая тракт – к

границе с австрийской частью Империи. Только бы они не успели

уехать слишком далеко! Он отыщет Элеонору и обязательно вы-зволит из той беды, в которую она попала по его вине, а мучителей

– накажет, жестоко, как они того заслуживают.

2

– Ну, где же они, а?! Должны быть здесь!

Грейди крутился на месте, осматривая дорогу и окрестности, чем страшно раздражал и собственную лошадь, и спутников.

уже битых минут сорок ждали Генри с Элеонорой, но те так и не

появились, причем, судя по всему, не проезжали здесь вовсе.

– Может, мы просто ошиблись дорогой? – предположил Конор. – Или час перепутали?

Прошло уже достаточно много времени, чтобы начать беспоко-иться. Их друзья никогда прежде не опаздывали больше, чем на десять минут, если, конечно, с ними ничего не случалось.

– Да не могли мы ошибиться! – продолжал скандалить Алекс, чувствуя себя тем самым идиотом, которым сейчас выглядел в глазах своих попутчиков. Он славился отличной памятью на числа и

ориентиры, и потому никак не мог забыть что-то или перепутать.

Если только не был пьян, а он не был пьян – ни тогда, когда получал информацию, ни сейчас, когда показывал дорогу.