Второй шанс для героя. Часть 2

Молчал, когда ему заломили за спину руки и

стянули запястья так, что он едва мог шевелить пальцами, молчал, когда били – просто так, из желания поизмываться над поверженным противником, которого смогли взять только подлостью, но не

смогли силой… Лишь проходя мимо Элеоноры, чувствуя на себе ее

взгляд, он на мгновение остановился и тихо произнес:

– Прости меня, Эл.

– Это ничего. Ты всё сделал правильно, – прошептала она, и от слов ее на душе у Генри стало еще хуже. Так мерзко, как не

было уже давно, с глубокого детства, когда он частенько становился

жертвой несправедливости, как все честные дети… Впрочем, нет.

Тогда была обида, а здесь… чувство сложно было именовать одним

словом. Он как будто нарушил обещание, предал доверие и совершил фатальную ошибку, а его за это вовсе не винят.

– Шевелись! – тычок в спину заставил Генри двинуться с места. Раны давали о себе знать, и если дух его был крепок, то вот тело

совершенно не горело желанием страдать дальше.

Его усадили на лошадь и привязали к седлу (то ли чтобы не

рухнул, то ли чтобы не сбежал), но всё равно конвоировали вчетве-20

Второй шанс для героя

ром, под дулами двух пистолетов. Боялись! В глубине души Генри

ощущал слабое тепло удовлетворения. Элеонору он не видел: ее

запихнули в повозку и в сопровождении полутора дюжин охраны

куда-то увезли. Куда точно – он не знал, потому что спустя четверть

часа, как он не старался держаться, сознание начало «раздваивать-ся», в ушах нарастал шум, в глазах поплыли цветные пятна.

чувство то ледяной водой, то пинками и тычками. Но так или иначе

чувство направления он утратил. Ехали они следом за похитителя-ми Элеоноры или нет, он тоже не знал, а думать о побеге и спасении

подруги – был слишком слаб. В конце концов силы оставили его

окончательно, и он провалился в состояние полусна-полубреда, в

коем пребывал довольно длительное время.

В себя он пришел в каком-то сарае. Возле него по-прежнему

бдительно дежурила охрана и суетился какой-то человек, пожилой, с лысиной, в монашеской рясе – судя по всему, врач. Его пленители

отчего-то не желали его смерти… правда, к чему его готовили, ему

было неведомо. Опять же, он был слишком слаб, чтоб думать.

– Падре… – прошептал он, заметив, что охрана не прислушивается к ним.