Дом певчих птиц

Медленно протянув руку, даже не борясь с любопытством, я сделала одну попытку угадать, что увижу, но мысли смешались, не предложив ничего интересного.

Гладкая глянцевая фоторамка блеснула, точно хотела спросить: «Ты уверена?», и сначала по пальцам, а затем и по руке вверх побежал холодный ручеек беспокойства.

– Ну, – приободрила я себя.

С фотографии на меня смотрели двое – он и она.

Оба веселые и счастливые. За спинами – голубая полоса моря и почти белое, засвеченное солнцем, безоблачное небо.

Он обнимает ее, а она, подняв руки вверх, чуть щурится и улыбается широко, демонстрируя идеальные зубы. Длинные светлые волосы лежат на плечах и касаются ярко красного купальника, украшенного на тонких завязках большими белыми бусинами. Девушка с обложки глянцевого журнала – роскошная и независимая. А он…

– Это точно Матвей, – прошептала я, интуитивно угадывая хозяина квартиры.

Не знаю, на чем основывалась моя уверенность, археологов я представляла несколько иначе (старше, мрачнее и отчего-то гораздо ниже ростом), но я бы поспорила с кем угодно, что на фотографии – Матвей.

Высокий, стройный, мужественный, красивый, похожий на путешественника. Пожалуй, на мореплавателя, привыкшего держать сильными руками штурвал и бороться со стихией. Быть может, длинные волосы, зачесанные назад, и короткостриженая борода натолкнули меня на такое сравнение.

Аккуратно вернув фоторамку на прежнее место, положив ее так же стеклом вниз, я отошла от стола и попыталась прогнать образ Матвея, но не получилось.

Если раньше сын Ларисы Григорьевны казался несуществующим, почти мифическим персонажем, то теперь наоборот, обрел слишком четкие черты. Мне нестерпимо захотелось узнать о нем больше.

«Эй, тебе не стыдно?! – попробовала я образумить себя. – Проникла на чужую территорию и суешь нос куда не следует. Ты же не в музей пришла, где положено рассматривать экспонаты, думать, анализировать и запоминать…»

Да, самое лучшее, что я могла сделать – это быстро покинуть комнату, но ноги понесли к шкафу, и через секунду я остановилась напротив зеркальной дверцы.

– И что ты собираешься делать? – спросила я отражение.

«Загляну разок и все».

– Зачем?

«Просто интересно, какую одежду он предпочитает».

Подавив острое желание: вернуться к столу и вновь рассмотреть фотографию, я открыла дверцу и сразу увидела ряд вешалок, на которых висели выглаженные светлые рубашки и пуловеры.