Я твое ненастье

Иногда я пыталась представить, а какая судьба начертана мне на больших листах этих невидимых проектов? И есть ли шанс для побега? На всякий случай.

Бабушка поддерживала меня и действительно старалась стать другом, но я сильно сомневалась, что мне будет позволен хотя бы один шаг в сторону с той дороги, которую она выберет.

– Как хорошо, что ты пришла, Дженни. Я должна тебя поблагодарить. Если бы не ты, я вряд ли смогла бы справиться с горем. Хотя я с ним и не справилась… Я просто позволила ему быть рядом со мной.

Всегда. – Бабушка бесшумно вздохнула, взяла со стола молитвослов, который, вероятно, читала до моего появления, и поставила его на полку шкафа. – Спасибо тебе.

– Но я ничего не сделала, чтобы…

– Ты есть, и этого вполне достаточно, – перебила бабушка. Выключив яркий свет люстры, она прошлась в полутьме по периметру комнаты и зажгла все свои любимые старомодные бра. Приглушенный густо-оранжевый свет окутал диваны, кресла, журнальный столик и потянулся к окну. – Я приготовлю чай, подожди немного.

Бабушка вернулась с овальным подносом, на котором стояли белые чашки, украшенные редкими цветочками, и узкое блюдо с четырьмя аккуратными кексами. Она всегда любила чай с выпечкой и при этом оставалась удивительно стройной. Наверное, потому что ела в течение дня очень мало.

В «Конте-Конти» я мужественно справилась с половиной того, что заказал Егор, и теперь с трудом могла смотреть на еду. Но аромат мяты манил, и я с удовольствием придвинула к себе чашку.

– Вкусный, – произнесла я, готовясь к разговору.

– Дженни, я вижу, как ужасно ты выглядишь, – начала бабушка, усаживаясь напротив. – В этом виновато горе. Да. Но и мы, взрослые, виноваты тоже. Мы разбрелись по углам залечивать свои раны и оставили тебя одну… Удар был слишком силен, однако я не собираюсь считать это оправданием. Тем более нельзя было оставлять ребенка наедине с трагическими мыслями! Наш дом уже давно стал домом эгоистов. – Бабушка усмехнулась, сделала глоток чая и отломила маленький бархатный кусочек кекса.

На блюдце упал желтый изюм, и я автоматически сфокусировала на нем взгляд. Пожалуй, мы были похожи с ним. Он вроде и имел отношение к кексу, но все же жил своей жизнью. – Мальчики давно выросли, и в нашей семье не осталось детей и подростков, – продолжила бабушка. – Мы разучились в первую очередь думать о том, кто слабее нас… Повторюсь, мы виноваты. – Бабушка отломила еще один кусочек кекса, но не стала есть ни первый, ни второй.