Возьми мое проклятие

К чему выяснять что-то, продираясь сквозь ругань, если он знает человека, который ответит на все вопросы спокойно и с расстановкой, без воплей и нравоучений?

Приняв решение, Андрей встал из-за стола и ущёл к себе в комнату, чтобы позвонить Филиппычу. Ему повезло – сосед как раз собирался в баню, но искренне ему обрадовался и пригласил составить компанию, обещая подождать. Довольный, Андрей достал из сумки сменное бельё и двинулся на кухню – попросить у матери пакет и забрать из холодильника купленное по случаю пиво.

Мила, похоже, уже ушла париться; на кухне осталась моющая посуду мать, отец, почти без паузы перещелкивающий каналы, и Санька, равнодушно наблюдающий за безумным мельтешением картинок. Услышав шаги, мать глянула на него, оценила «боеготовность» и качнула головой:

– Соскучился по баньке? Не торопись. Сейчас Мила выйдет, потом я схожу, а следом уже вы с отцом.

– Мам, да я с Филиппычем попарюсь. Уже договорился, он меня ждёт.

Его слова пришлись матери не по вкусу. Выключив воду, она вытерла мокрые руки о полотенце и неприязненно поджала губы:

– А кому отец баню топил? В кои-то веки приехал навестить и снова удираешь к этому старому хрычу!

Андрей лишь глаза закатил – о материнской нелюбви к престарелому соседу он прекрасно знал ещё с тех самых пор, как Шашков, в начале девяностых годов, купил домик по соседству с Горяевыми.

Причины антипатии оставались загадкой – Матвей Филиппович, будучи как и мать бывшим педагогом, со всеми вёл себя очень корректно и дружелюбно, не давая повода для претензий и ссор.

В другой день Андрей бы смолчал, но напряжённая обстановка в семье так накалила его, что, не сдержавшись, он бросил резковато и насмешливо:

– Для вас и топил. Или ты хочешь за компанию со мной париться? Нет? А что так? Бать, ты правда обидишься, если я уйду в баню к Филиппычу? Может, слезу пустишь?

– А? – отец дёрнулся, на секунду отвлёкся от бессмысленного занятия и недоумённо взглянул на Андрея из-под очков. – Иди, конечно.

Люд, ты чего воду мутишь? Ну, дружит Андрюха с Филиппычем, пусть дружит. Тебе что, плохо от этого?

Мать лишь руками всплеснула, но крыть ей было нечем. Обидевшись, безмолвно отвернулась к раковине и снова включила воду.

Вот интересно: что же такого натворил интеллигентный Филиппыч, если у неё от одного его имени начинается истерика?

До шестидесяти лет Шашков преподавал в Великоталкинской школе историю и географию – наверное, тогда и разругался с матерью.