Возьми мое проклятие

Вслух лишь съюморил, нарочито-серьёзно грозя пальцем:

– Ты, Филиппыч, хвостом не крути. Спрашиваю – отвечай. А то решу, что замешан в этом деле.

– Я? – изумился старик. – Замешан?

И захихикал, искреннее, по-детски – щуря глаза, хватаясь за живот и раскачиваясь из стороны в сторону. Отсмеявшись, икнул, вытер выступившие слёзы и покрутил головой:

– От же ты остряк! Ладно, спрашивай, чего хочешь знать! Тока давай в дом пойдём. Что тут торчать?

В доме у Филиппыча было уютно и чисто: глядя на обстановку, не верилось, что хозяин этого жилища – старый холостяк.

Бывшая владелица – Лидия Фёдоровна Дольцева, известная на всю округу рукодельница, оставила после себя множество вышитых крестиком гобеленов, вязаных скатертей и салфеток, дорожек, пледов и наволочек. Покупая дом у её детей, Шашков, кроме стен и кучи старомодной мебели, получил в подарок весь этот ворох хендмейда. Серванты и комоды позже заменил на новые, а рукоделье оставил и пользовался им с огромным удовольствием, не хуже заправского дизайнера сочетая этнические элементы с современным декором.

На кухне, за накрытым красно-белой клетчатой скатертью столом, с чашкой чая в руках, Филиппыч подтвердил догадку Андрея: Кузнецову он знал лично. В войну, ещё будучи мальчишкой, ходил однажды по её приказу к партизанам. Баба-Яга отловила его у своего дома и послала предупредить, что приведёт за собой немцев. Пусть, мол, готовят засаду. Объяснила куда идти. Партизаны всё сделали как надо: кого-то захватили в плен, кого-то убили…

– Припёрся к ней лейтенантик и говорит: ты, бабка, знаешь, где они.

Ты-то старая, смерти не боишься, так мы половину села расстреляем, если не поможешь. Она и согласилась. А я как раз недалеко крутился. Фриц как понял, что бабка их сдала, считай всю обойму в неё и разрядил. А я спас. Вот только в благодарность она…

На этом месте Филиппыч замолчал, тяжело вздохнул и, пододвинув заварочный чайник, налил себе кипятка. Андрей терпеливо ожидал продолжения, но заговорив, собеседник почему-то обошёл стороной подробности спасения.

Завёл речь о другом.

– До конца войны мы с ней оставались при отряде. Ух и злющая же она стерва! Вроде бы столько пользы принесла своим колдовством, а ни один человек к ней благодарности не испытывал. Ненавидели и боялись. А ведь она даже орден Славы первой степени получила!

– Это за какие же подвиги? – поразился Андрей.

– За какие… – огрызнулся Филиппыч.