Море волнуется – раз

Или брату на шею садиться. Или на родительскую пенсию глаз положить.

Нет.

Решила быть взрослой, вот и будь. Выкручивайся, как знаешь. Про море даже не думай.

– Ну, вот же, вот! – надрывался парень, интенсивно обмахиваясь кепкой. – Вы гляньте, какие у вас дырки, и какие у нее!

– Молодой человек! Вы бы ясней выражались!

– Так ведь не платила она!

И не буду, упрямо подумала Лада. Экономить начну. Пешочком похожу, кефирчика попью или на обед к родителям побегаю, вот и накоплю потихоньку.

Лет через десять съезжу на море.

Балда стоеросовая! Возьми у Пашки взаймы хотя бы, вот тебе и будет море!

Или у Соньки попроси, у нее есть.

У нее-то есть. И у Тамары есть. И еще, наверное, у кого-нибудь. Что с того? Возвращать-то как? Гордость-то тоже, поди, надо иметь.

Поеду автостопом, решила Лада и моментально успокоилась. Почему нет? Ездили же они с одноклассниками лет пять назад и прекрасно жили дикарями на пляже.

Жить стало лучше, жить стало веселей.

Сунув сотню в распаренную лапу контролера, медсестра городской больницы имени Бурденко, двадцатичетырехлетняя студентка, уставшая и взмыленная, как лошадь, худая, как сушеная вобла, но с горящими счастливыми глазами, выскочила на остановку.

Отпуск на море приобрел вполне реальные очертания, а больше и желать было нечего. Насчет последнего, конечно, она лукавила. Хотелось – сильно хотелось! – отправиться на море не в гордом одиночестве, и вовсе не за тем, чтобы отдохнуть и набраться сил.

А чтобы кто-то – сильный, надежный, родной – заботливо втирал в кожу крем от загара и подставлял крепкие плечи, сбрасывая ее, визжащую от восторга, в тугую прозрачную воду, и черной непроглядной ночью угадывал ее улыбку, улыбаясь в ответ. Чтобы пополам – брызги волны, солнечный удар, томная нега, хрусткий песок тоненькой струйкой между пальцев.

И горячие соленые поцелуи, и влажные короткие пряди, щекочущие лицо, и сердце в пятках, и сонная, изнеможенная радость, и блики вечерних фонарей у набережной, и смутный рисунок губ, и долгожданные слова уносит прибой.

Она бы научилась быть счастливой, правда. Она бы сумела. Для этого нужно совсем немного. И море совсем ни при чем.

– Тогда оставайся, – пробурчала Ладка себе под нос, но довольно громко.

Проходивший рядом мужик шарахнулся в сторону, едва не стукнув ее по боку плотной хозяйственной сумкой.