Море волнуется – раз

– Вот, – тише сказала Ладка, – и люди уже от меня разбегаются!

Какое к черту море пополам! Половинок не существует в природе! Есть где-то целый человек, и он ее ждет. Или не ждет. Но он есть!

Или нет?..

Отдохнуть, действительно, необходимо.

Отпуск она не брала три года – ровно столько, сколько работала в больнице. Значит, должны понять.

Впрочем, нет. Никто ничего ей не должен, Ладка давно приняла эту простую истину.

Тогда были последние папины соревнования. Он сорвал спину прямо на площадке, и уже не мог ни согнуться, ни разогнуться, и беспомощность – непривычная, страшная! – в его глазах показалась Ладке концом света, и вой скорой помощи стоял в ушах до сих пор.

– А что вы хотите? – удивлялся молодой, бородатый врач. – У него же нагрузки на позвоночник с десяти лет! В его возрасте давным-давно пора на тренерскую уходить!

Папа дико вращал глазами и вопил, что врачу самому надо уходить, и даже назвал конкретный адрес.

– Покой, покой и еще раз покой, – сказал доктор, нимало не обидевшись.

А мама закрыла лицо ладонями, и по пальцам у нее побежала влага.

Мама никогда не плакала. Даже когда сама ушла «на тренерскую», вовсе не желая уходить. Но со своей бедой, – а конец спорта был именно бедой, – мама умела справляться, с папиной – не получалось. Ладка тогда жутко разозлилась и кричала, что отцу нужна поддержка, а не рыдания, и бегала по врачам, и по знакомым, и доставала лекарства, и давала взятки. Мама потерянно бродила по дому, Пашка был на стажировке за границей, и Ладка осталась совсем одна наедине со взрослыми проблемами.

И никто ничего ей не был должен. Даже врачи, будь они неладны, с их клятвой Гиппократа. Даже медсестры, не имеющие ни малейшего желания оторвать задницу от теплых диванов и сделать обезболивающий укол. Несмотря на то что помимо зарплаты получали крупные «чаевые». Ладка сама научилась ставить уколы, научилась добиваться своего, научилась открывать двери с ноги, требовать, умолять, научилась не замечать хамства, засовывать подальше гордость и чувство собственного достоинства.

Папа, конечно, поднялся, разве мог он обмануть ее ожидания. Вместо этого он обманул ожидания врачей, предсказывавших пожизненное инвалидное кресло.

После этого Ладка подала документы в медицинский.

– Дочка, не надо таких жертв, – умоляюще складывала ладошки мама, – ты же всю жизнь мечтала преподавать.

Было такое.