Начало

Увидев меня, она весело вскакивает на ноги и крутится.

– Как тебе?

На ней темно-синий корсет, того же цвета юбка с вырезом на бедре и массивные черные сапоги на плоской подошве.

– Красиво, в твоем стиле. – честно отвечаю. Эви сияет, кажется, будто она уже забыла о нашем разговоре.

– Ты тоже красиво выглядишь. – улыбается она.

– На мне водолазка и штаны.

– Оооочень сексуально. – подбадривает сестра.

Сексуальной я себя сейчас вообще не чувствую, но все равно улыбаюсь.

– Отец запретил сегодня использовать магию.

 – жалуется она, подойдя к кровати. – Мы ведьмы, черт возьми. Еще запрети нам дышать.

Ставит одну ногу на кровать и начинает пристегивать набедренную повязку с клинком, при этом оголяет идеально гладкую кожу оливкового оттенка.

– Это из-за фей и волков. – поясняю, рассматривая старые книжки на ее столике. С каких пор она так много читает о магии?

– И к тому же, нельзя только против друг друга. – бормочу, проводя пальцами по старым кожаным переплетам.

– Знаю.

 – ухмыляется она и опускает ногу.

На ее лице появляется загадочное выражение. А моя стена пропускает целый клубок эмоций, и все они приправлены интересом, желанием и возможно немного развратом.

– Во-первых, барьер, Эви. – напоминаю я, и сестра тут же отгораживается. – А во-вторых, что ты задумала?

Она закатывает глаза.

– Не волнуйся, я буду паинькой.

Что-то неправильное было в этих словах. Словно мы и правда все душили ее, пытались управлять ей.

Нет.

Именно из-за этого она всерьез думает о предложении Нолана.

Я и отец. Мы собственноручно толкаем ее в лапы этой семьи.

– Не будь. – вдруг слышу я свой уверенный голос.

Сестра удивленно моргает.

– Будь собой, Эвива. – добавляю, расправляя плечи.

Она вдруг хмурится.

– Но отец…

– Плевать, что говорит отец. Плевать, что говорят другие.

– Ты серьезно? – ее губы растягиваются в улыбке, и эмоции, которые я запихала подальше, дергаются где-то за стеной.

Заглушив все внутри, подхожу к сестре и беру ее за руки.

Этот жест не типичен для нас. Но сейчас ощущается правильным.

– Ты прекрасна, Эви, такая какая есть. – заглядываю ей в глаза. – И я не хочу, чтобы ты пыталась казаться кем-то другим.

Она фыркает, уставившись в потолок, но я замечаю слезы в уголках ее глаз.

– Как будто бы у меня когда-то это получалось.

Из меня вырывается смешок, и я крепче стискиваю ее ладони.

– Я поговорю с отцом о твоем наказании. Так не может больше продолжаться.