Начало

Ее голубые глаза становятся еще больше.

– Правда?

Я киваю.

– Только при условии, что ты ни за что, ни при каких обстоятельствах не выйдешь замуж за Нолана, договорились?

Она выдыхает с таким облегчением, будто целая гора только что свалилась с ее плеч.

– Спасибо, Ками.

– Я никогда не говорила этого раньше, но отныне, я всегда буду на твоей стороне, Эви.

Ее глаза сужаются в недоверии, внимательно изучая меня.

– Ты что умираешь?

Мое сердце сжимается, но лицо остается непроницаемым.

– Да.

 – признаюсь. – И ты тоже когда-нибудь умрешь. Мы все обречены так или иначе.

Сестра фыркает, и я отпускаю ее руки, надеясь, что она не замечает дрожи в моих ладонях.

– Ладно. – поправляет она корсет. – Ты готова к сегодняшней оргии?

– Эвива. – неодобрительно качаю головой.

Она громко смеется и направляется к двери.

– А что, все вполне может закончится оргией.

Сестра выходит на улицу через парадный вход, куда вот-вот должны прибыть первые гости. Как члены принимающей семьи, мы обязаны приветствовать каждого.

Я немного задерживаюсь на лестнице возле портрета мамы. Только сейчас замечаю невероятное сходство между ней и Эви. Те же густые черные волосы, голубые глаза и острые черты лица.

Если подумать, мама, как и Эви, не отличалась покорностью.

– Ей никогда не нравился этот портрет. – раздается голос снизу.

Кора стоит у подножья ступенек. На ней красивая красная блузка с длинными рукавами и брюки. Я выдыхаю с облегчением. Значит, сегодня я не единственная дама в штанах.

Вот только в отличии от меня, на ее бедрах висит ремень с клинком.

– Правда?

Кора медленно поднимается по ступенькам и встает рядом со мной.

– Да, она всегда говорила, что в жизни она намного красивее.

От этих слов на моих губах появляется слабая улыбка.

Да, они с Эви определенно похожи.

Рядом с мамой висел наш общий семейный портрет. На нем мы с сестрами еще подростки.

– Валери копия отца. – вслух произношу я.

– Волевая, упрямая, несгибаемая.

 – добавляет Кора. – А ты очень похожа на бабушку Элоизу.

Мой взгляд поднимается выше, где располагается ее портрет. Светлые, как у меня волосы, мягкие черты лица и теплая улыбка. Не помню, когда я в последний раз так искренне улыбалась.

Глаза скользят дальше к портрету тети Кассандры, и мурашки проносятся вдоль позвоночника. Хватает одного взгляда, чтобы понять – она не была Манро. Они с отцом выросли вместе, он всегда называл ее сестрой, а мы тетей.