@ Живой журнал

Передо мной крупным планом возникло лицо моего отца. А потом картинка начала меняться. Она изменялась так стремительно, точно кто—то, сидя в моей голове, молниеносно выдергивал одни детали и бойко заменял их другими. В одно мгновение я вспомнил, как выглядел мой отец за час до своего отъезда. Каким было его лицо, когда он прощался со мной. Как мерцали его глаза, когда он садился в «Волгу». Я прочувствовал даже сокращение ударов своего сердца до того, как попрощался с отцом, и после того, когда он уехал. Я с невероятной скоростью оценивал все зрительные образы.

Моя память тут же фиксировала все впечатления и делала чёткие, однозначные выводы. Неуверенность и сомнение на лице отца. Мучительная борьба с инстинктом. Понимание предопределенности. Усталость, и, наконец, принятие решения. Последнее усилие воли – и готовность самому сделать осмысленный шаг в страшную, фатальную вечность. Так идут в руки палача. Так мой отец шагнул навстречу своему убийце.

– Отец не вернётся – его убили, – перебил я Дядьсашу.

Сказал так, как объявляют приговор – окончательный, без помилования.

– Андрюшенька, это не так, – шагнула ко мне моя мать. Фадеев успел перехватить её.

– Подожди, Света, постой… Андрей, – тихо окликнул Фадеев меня. Я упрямо повторил:

– Вы не понимаете: мой отец не вернётся. Он хотел умереть. И я знаю: его убили.

Услышав это, «совет двух» испуганно переглянулся. Лица у обоих перекошенные. У мамы жилка дергалась на виске. У Фадеева на лбу бисеринки пота. Мать немедленно предложила вызвать мне «скорую».

– Да, Света. Набирай. У Андрея шок, – согласился Дядьсаша.

Никто тогда не догадывался, что со мной. О том, что было со мной, я узнал много позже. Но уже на первом курсе МГИМО, готовясь к сессиям, я мог за четыре секунды прочитать страницу самого сложного текста. Легко запоминал в день до сотни страниц. Увидев человека раз, мог вспомнить и рассказать, при каких обстоятельствах встречал его. Я мог вытащить из памяти жест этого человека. Мог полностью погрузиться в его мир и «считать» с него все эмоции.

В 2009 году мой приговор был окончательно оглашен тестами Интерпола: «Унаследованная эйдетическая память – способность запоминать образы и максимально точно воспроизводить их. Эмпатия – высокая интеллектуальная способность анализировать и предсказывать реакцию другого человека».

Но тогда, 11 сентября 1999 года, до правды было ещё далеко. Моя мать окликнула меня: «Андрюша… корвалол… успокоительное».