@ Живой журнал

Раздались соловьиные трели, дверь открылась, и я увидел пожилую женщину с добрым лицом и мудрым, знающим взглядом.

– Здравствуй. Ты Андрей? – любезно спросила она меня. Голос у неё был гибким, блестящим – настоящее сопрано, которое проникает во все уголки души. Одним словом, голос мне понравился, и я очень вежливо сказал:

– Ага. А вы – учительница английского, Марина Витальевна Абрамова?

– Да. Ну, проходи, – приглашает меня женщина, – и на беспорядок внимания не обращай: мы с Аришей только неделю назад переехали.

Переступаю порог дома и оглядываюсь: точно, переезд. Коробки, ещё неразобранные вещи, бесчисленные связки с книгами. Но бардака и грязи нет, и мне это нравится.

– Не разувайся, – глядя на мои ноги, говорит женщина. – Не люблю я эту новомодную барскую привычку заставлять гостей летом туфли снимать.

– Это кроссовки, а не туфли, – невозмутимо подкалываю женщину я. Марина Витальевна окидывает меня заинтересованным взглядом и подозрительно принюхивается к запаху табака, который от меня исходит.

– Вижу, – заявляет «училка», – ладно, вытирай ноги и проходи в комнату… Ариша! – зовёт женщина ту, с кем я пока не знаком, – Ариша, выйди к нам!.. Ариша – это моя внучка, – поясняет Марина Витальевна и исчезает в недрах кухни. – Вы с Аришей поболтайте пока, а я чай поставлю. С пирожками. Андрюша, ты сладкие пирожки будешь?

– Меня Андрей зовут. И – да, спасибо большое, – не в силах преодолеть вбитые мне мамой правила хорошего тона, отвечаю я.

– Андрей, а чай сладкий? Ты будешь сладкий чай? – доносится до меня голос Марины Витальевны. На языке у меня закрутился ответ, смысл которого сводится к тому, что сладкое не только липко, но и вредно (следующим будет вопрос «а где у вас тут покурят?»). Я открываю рот – и застываю, потому что передо мной появляется самое прекрасное создание на свете.

Стою столбом и не верю собственным глазам. Девочка была чудесной. Идеальная, семнадцати лет, гибкая и стройная, ростом чуть ниже меня.

Светлые волосы по пояс и загорелые ноги нереальной длины. А ещё – очень странные, мерцающие глаза, которые я пока не могу рассмотреть, потому что девочка повернулась к окну спиной. Но мне кажется, что солнце через кружево тюли целует её. Довершают вид девочки шорты и какой—то модный, в тон вельветовым шортам, свитер. Девочка ставит ступню одной босой ножки на ступню другой и сморит на меня с любопытством.