Остаться в живых

Вдруг девушка наклонилась ближе к зеркалу, и ее серо-зеленые глаза подозрительно сощурились: у нее на носу красовались две веснушки, вернее, три и еще одна совсем маленькая, если уж быть честной, а Джесси была очень честной. Как это трогательно, как мило! Джесси показала язык своему двойнику в зеркале, затем отвернулась от него с чувством полного удовлетворения и не спеша принялась за нелегкий труд расчесывания гривы своих черных волос.

Все с тем же царственным видом она прошествовала в саму ванную комнату и начала снимать с себя одежду.

* * *

Неизвестно, как долго Джесси удастся не думать обо всем происходящем. Может быть, лучше попытаться заснуть, забыться? Тогда отступят, наконец, эти страшные неотвязные мысли. Но стоило ей выключить свет и закрыть глаза, как вокруг нее заплясали призраки, и вовсе не в образе хорошенькой девочки в косынке, а скелеты и гробы. Но хуже всего была бесконечная пустота. Она потеряла над собой контроль. Ее пожирал страх, заставляя трястись в ознобе под теплым одеялом от слов женщины, которую она встретила в магазине…

– Джесси…

Она широко открыла глаза, но не могла сразу понять, чей это силуэт в темном дверном проеме.

В голову ей пришла дикая мысль, что это сама Смерть явилась за ней.

Затем она тихо спросила:

– Мама?

– Я не была уверена, что ты еще не спишь.

Джесси потянулась к выключателю, чтобы зажечь свет.

– Мне все известно, Джесси. Мне Ева позвонила и рассказала.

Джесси сглотнула, стиснув руки на складке одеяла.

– Хорошо, что ты пришла, – сказала она, – я думала, мне не с кем будет даже поговорить…

Больше всего на свете ей сейчас хотелось броситься в ее объятия и разрыдаться.

Но она осталась сидеть в кровати. И сдержалась она не потому, что никогда раньше не искала у мамы утешения, – что-то в ней ее останавливало. Джесси не могла определить, что именно, но она почти боялась мать в эту минуту.

Ее поза? Или темнота, которая мешала ей разглядеть ее лицо? Единственное, что она сейчас знала определенно, – это то, что мама вдруг стала совершенно чужая…

Она повернулась и медленно закрыла тяжелую дверь.

Темнота. Теперь свет лился только из окна. Джесси охватило странное чувство, будто вдруг оборвались все связи с окружающим миром. Это пребывание наедине с дорогой мамой могло быть таким прекрасным, если бы не это странное впечатление, будто перед ней незнакомый человек.

– Ты уже знаешь, о ком я хочу поговорить с тобой, – тихо сказала она. Это был не вопрос, а утверждение.