Это был конец Августа

Возвращаюсь к каше. Готово.

Распределяю овсянку на две тарелки, добавляю мед и фрукты.

Он вдруг берет меня за локоть.

– Эм, – разворачивает к себе, я вижу, он хочет что-то добавить, сказать. Но в итоге отпускает и спрашивает. – Почему каша?

Беру две тарелки с приборами.

– Попробуй и сам все поймешь. – подмигиваю я.

Раздается гром. Дрожь пробивает до костей. Тарелки едва не вылетают из моих рук, но Тристан вовремя реагирует. Его теплые ладони ложатся на мои. Наши взгляды находят друг друга. И в его множество вопросов.

Я сглатываю.

– Не забудь какао. – напоминаю и возвращаюсь в гостиную.

Интересно, если он спросит меня напрямую, у меня получится соврать?

Он ставит наши кружки на кофейный столик и опускается в широкое кресло. Я сажусь на диван по-турецки со своей тарелкой в руках.

Тристан наблюдает. Музыка почти перебивает грохот за окном.

– Знаешь, а я не люблю джаз. – спокойно говорю я.

Он поджимает губы и кивает.

– Ненавижу брокколи.

Из меня вырывается смешок.

– Я серьезно. – надувается он.

– Попробуй кашу. – киваю на его тарелку.

Он зачерпывает ложку и отправляет в рот. Глаза тут же расширяются. Мои губы улыбаются.

– Что там? – с интересом спрашивает он, пробуя еще и еще.

– Ты мне скажи, ты же у нас эксперт.

– По кашам?

– По вкусам.

Он задумывается на какое-то время. И мы едим в тишине. Я недоедаю как обычно. Просто потому что сыта. Беру свое какао.

– Пусть останется секретом. – вдруг говорит он, и поднимает на меня глаза.

 – Тогда я буду сравнивать все каши с твоей. Буду говорить «такую как у Эммы вы нигде не пробовали».

– Хорошо. – соглашаюсь, делая глоток. – Мне нравится, как это звучит.

Тристан возвращает пустую тарелку на кофейный столик, берет какао и вдруг перемещается со своего места ко мне на диван. Так близко, что между нами не остается никакого расстояния. Я вдруг ловлю себя на мысли, что мое сердце больше не колотится как раньше. А дыхание ровное. Мы слушаем отвратительные звуки джаза, смешанные с ритмом дождя.

И мне отчего-то становится смешно. Я сижу с гнездом на голове, в пижаме в цветочек. Тристан топлес с какао в руках. И мы слушаем гребанный джаз. Посреди рабочего дня.

– Почему мы пьем какао? – спрашиваю, повернув к нему голову.

Рядом с ним тепло. И так спокойно.

– Мама всегда делала нам его с братом, когда мы ссорились. – пожимает плечами. – Не знаю, почему-то просто захотелось выпить его с тобой.

– Мы не ссорились.