Под чёрным крылом Феникса

Наши глаза уже расширились от удовольствия, как вдруг Симона подскочила на месте от чьего-то увесистого удара, шоколадка выпала у нее из рук. Прежде чем я поняла, в чем дело, с парня слетела его кепка, мне тоже дали сильный подзатыльник. И голос, знакомый и строгий, прогремел:

– Будет вам урок на будущее!

Это наша мать застала нас в самый ответственный момент, и от нее досталось всем троим. Парень сразу же пустился наутек, у Симоны выступили слезы, я опустила голову со стыда, а шоколадка на дороге расплющилась под каблуком нашей матери.

Да, что касается нормы поведения, она не позволяла нам вольностей. Даже самых маленьких.

Но больше всех пострадала Сесиль. Она, очевидно, совсем забылась в компании красивого юноши, что кружил ее уже в третьем танце. И веселилась от души. Приятно было смотреть на ее розовые щеки, горящие синие глаза и развевающиеся черные волосы. Это была красивая пара, казалось, им хорошо вместе, но мать, ни секунды не колеблясь, едва завидев Сесиль в кругу танцующих, немедленно двинулась к ней и без предисловий, без околичностей, железным голосом произнесла:

– Сесиль, ты уволена!

Для бедной девушки это оказалось громом среди ясного неба.

Она прямо-таки застыла на месте. Кавалер сразу же куда-то исчез.

– Но, мадам, почему? – Сесиль стояла белая.

– Ты еще спрашиваешь? – мать вскинула голову и, больше ничего не говоря, двинулась к нам, взяла нас за руки, меня, заставив нести торбу со скатертью, а Симону мешочек с продуктами.

Испуганная Сесиль сломя голову устремилась за нами. Из ее глаз уже хлестали потоки слез.

– Мадам Мишель, мадам! Пожалуйста, простите меня, простите! – она даже уцепилась за юбку нашей матери и, зная ее непреклонный характер, уже порывалась броситься на колени.

Мать резко повернулась к ней и рывком заставила подняться.

– Сохраняй достоинство, Сесиль, особенно, когда виновата! – глаза ее метали молнии, в них было столько неумолимости! – Ты сегодня же соберешь вещи!

– Но, мадам, куда же я пойду?!

Моя мать ничего не ответила.

Теперь уже мне трудно припомнить, дала ли она Сесиль рекомендательные письма или выгнала ее без них. Мы с Симоной больше никогда о ней не слышали. Бедняжка ушла от нас вечером того же дня.

Но нам не удалось ни одного дня отдохнуть от учебы и предаться обычным детским забавам. Мать, пока не прибыла новая гувернантка, сама давала нам задания и не ленилась их тщательно с нас спрашивать.