Под чёрным крылом Феникса

На этом заканчивается моя безмятежная жизнь. Уже через несколько дней в нее ворвется человек, сначала завладевший всеми моими помыслами, а потом женившийся на мне и давший мне моих сыновей.

Это случилось в тот день, когда мать, побывав в гостях у одной знакомой, вернулась чрезвычайно бледная, жалуясь на покалывания в животе.

– Наверно, у Клеманс была несвежая рыба.

Мама легла в постель, мы с Симоной по-очереди заходили в ее спальню, чтобы посмотреть, нет ли с ней ухудшений. К сожалению, ей становилось все хуже.

Желудочные колики усилились. Несчастная, она едва сдерживалась, чтобы не закричать и не проявить при нас даже эту невинную слабость.

Кроме нас в квартире жила повариха и служанка в одном лице, помогавшая нам по хозяйству – очень добрая, пожилая женщина, с круглым простоватым лицом, часто старавшаяся своей мягкостью нейтрализовать деспотичность хозяйки по-отношению к нам с сестрой, но, несмотря на это бесконечно ее уважавшая. Мы немедленно послали Анриетту за доктором, проигнорировав слабые протесты матери.

Если что-то случалось, мы всегда обращались за помощью к доктору Вернею, старинному другу семьи.

Ждали. Прошло четверть часа, половина. Наконец, прошел час. Это выглядело странно. Доктор жил буквально на расстоянии вытянутой руки от нашего дома, а его все не было и не было.

Стояло уже прохладное время года. Середина октября. Симона вдруг сказала:

– А может, Анриетта не дошла?

– Как это «не дошла»? – уставилась я на нее.

Она меня разозлила. Я не любила излишних треволнений, вернее, я всегда злилась, если они случались, а тут еще моя, как мне казалось, слабохарактерная сестренка, вздумала городить всякий вздор.

– Ну, может, она по дороге поскользнулась, сломала ногу и теперь лежит без помощи и стонет?

Мне тем более хотелось выбить эту мысль из головы Симоны, оттого что было уже темно и такое вполне могло случиться.

– Не знаю, но если Анриетта и доктор не вернутся через десять минут, я сама отправлюсь за ними!

Я уже действительно собралась идти, но, наконец, в холле нижнего этажа скрипнула дверь.

Я поспешила встретить месье Вернея.

Но это оказался не он. Анриетта вернулась в сопровождении совсем незнакомого мне человека.

Он был очень высок. Вероятно, метр девяносто. Настоящая каланча, едва поместившаяся в дверном проеме. Когда этот мужчина снял пальто и шляпу, я увидела, что он молод и красив.