Саранча

А с плачущими вдовами – извините… мне бы чего попроще. Парня с черным поясом и нунчаками.

Яна опять понемногу успокоилась и уже не билась о Валерия, а только время от времени вздыхала. Она ужасно напоминала карпа, выброшенного из воды, который сначала колотился-колотился хвостом по кухонному столику, а потом притих и заснул.

– А почему ты думаешь, что это связано – то, что он решил уехать, и стрельба? – тихо спросил Сазан.

– Не знаю. Я так чувствую.

«Я так чувствую». Что ж. Чувства надо уважать. Женская интуиция, говорят, большая вещь, хотя Нестеренко как-то не выпало до сих пор случая убедиться, чем это женская интуиция отличается от мужской.

– Как Санычев и Гаибов отнеслись к тому, что Игорь уедет?

– Как-как… На уши встали. Целыми днями ор стоял. «Ты не жалеешь Россию», «Без тебя завод станет», «Как ты можешь предавать Родину» и так далее, и так далее. Сами ему копейки платят, а туда же, о Родине.

– А они могли его… ну, ты понимаешь?

Яна вздрогнула.

– Зачем? Если бы он уехал, он бы еще, может, вернулся.

А сейчас… Оттого, что его убить, он ведь на завод не вернется, а?

– А какие-нибудь секреты?

– Да кому в Америке нужны эти секреты, как на оборудовании девятьсот седьмого года рождения аспирин выпускать не хуже «Байера»!

Яна помолчала, потом прибавила:

– Демьян Михайлыч – он хороший человек. Если он тут разорялся, так ведь не для себя же, а для завода. Он такого не сделает. Никогда.

– А о том, что Игорь уезжает, кто-нибудь, кроме близких ему людей, знал?

– Нет.

То есть знали, что приглашают, но он же все время отказывался.

– А отчего он такой грустный ходил?

– Да вот от этого самого. Они же его на части рвали. Приходит Гертцки: «Игорь, вы гениальный биохимик, вам надо свою лабораторию, тыр, пыр…» Потом приходит Демьян Михайлыч: «Да как ты можешь! Да мы ж тебя из грязи вытащили! У нас ни копейки не было, завод на боку лежал, а мы твоей матери операцию в Швейцарии сделали, я деньги черти где для этого занимал…» А потом, это же его ужасно дергало.

У него же институт при заводе, лаборатория, он в ней днями пропадал. Он сидит себе, над микроскопом медитирует, а к нему какой-нибудь начальник цеха грязными сапожищами: «Витальич! А как бы нам левой ногой да через правое ухо…»

Мимо в сторону области проехало несколько машин. Водители, видимо, удивленными глазами проводили «хаммер» с московскими номерами, открыто выставившийся на обочине, и две фигуры – мужскую и женскую – на заднем сиденье.