Авернское озеро

Гадят ужасно!

Не опуская головы, Денис сказал:

– Люблю голубей… Я говорил тебе, что когда-то мой отец разводил турманов? Знаешь? Они еще кувыркаются в полете.

– Сколько тебе тогда было?

Он неуверенно дернул плечом:

– Лет десять. От меня на голубятне толку немного было, но мне там жутко нравилось. Мама рассказывала, что у многих народов голубь считался священной птицей.

Соня решилась:

– А чем занимается твоя мама?

Его глаза резко сузились и превратились в две пулеметные щели. Тщательно процеживая слова, Денис спросил:

– Разве я не говорил тебе? Она умерла.

– Нет, ты не говорил мне. Извини. Я не знала.

– А мне казалось, ты знаешь…

– Откуда?

– Мне казалось, ты все обо мне знаешь…

Испуг накрыл ее жаркой волной: что ему известно? Вдруг его мачеха проболталась? Или он подслушал? С него станется… Соня виновато улыбнулась:

– Пока нет, но мне хочется узнать.

Он отцепил пришпиленные к майке темные очки и отгородился от нее. Соня еще не встречала человека, который настолько менялся бы, пряча глаза.

– Ну что, пойдем? – отрывисто спросил он и коротко свистнул Андрею.

– Ты подзываешь его, как собаку…

– Телохранитель и должен быть собакой. Но это ничего не значит, я люблю собак. Правда, голубей я люблю больше. Они тоже служат человеку, но в них есть гордость. Они сродни соколам, только никого не убивают. А ты знаешь, что еще ни одному охотнику не удалось приучить сокола приносить добычу к его ногам?

– Может, дело просто в недостатке интеллекта у птиц?

– Нет, – быстро откликнулся Денис.

– Иллюзия может нравиться, но это не значит, что она соответствует действительности.

Он внезапно остановился и обеими руками приподнял Сонино лицо:

– Тебе не скучно жить без иллюзий?

Ее мысли вдруг наполнились веселым покоем, словно от теплых рук Дениса исходила та особая энергетика, что излечивает уже потерявших веру.

– Отпусти меня, – жалобно попросила она.

Он с удивлением повторил:

– Люди смотрят? Понятно…

Его руки разжались, и Соня едва удержала голову.

«К концу дня он поймет, что мое сходство с его матерью – такая же иллюзия. Если он потеряет ко мне интерес так быстро, то я не успею его разгадать. Но что во мне может удержать такого человека, как он?» – в панике думала Соня, шагая рядом с ним по улице, называвшейся наивно и радостно – Весенняя.