Приснись

Я-то бывала в его загородном доме… Да что ты пыхтишь там?! – набрасывается Эмилия на Профессоршу. – Ты-то что знаешь об этом?

– Упаси бог, – басит Вера Константиновна. – Вот уж о чем мне совершенно не хочется ничего знать.

Выпятив острый подбородок, Эмилия огрызается:

– Тебе и незачем. С твоей комплекцией только парашюты носить!

Я замечаю, как Профессорша ухмыляется, чуть приподняв брови. И хоть на меня она не смотрит, Эмилия спохватывается:

– Женечка, к вам это не относится. Вы – девушка молодая, еще можете сделать липосакцию.

– Зачем? Меня все в себе устраивает.

Вот тут Вера Константиновна неожиданно поднимает глаза, и мы смотрим друг на друга – два бойца, пытающиеся выстоять против мира, который настаивает, чтобы мы перестали быть собой. Через секунду она снова утыкается в книгу, но возникшая между нами связь уже не исчезнет, мы обе это понимаем.

На Эмилию эта энергетическая нить действует точно разряд тока – она начинает мелко подергиваться, словно сама поняла, какими жалкими выглядят все ее потуги забраться на чужой пьедестал.

– Ну как хотите, – бормочет она, обглаживая свои бедра. – Каждому свое.

– Написали фашисты на воротах Бухенвальда…

Эмилия взвивается, смотрит на Профессоршу волчьим взглядом:

– Что ты сказала?!

– Исторический факт. Перевод латинской фразы suum cuique… Нацистам она пришлась по душе, вот они и использовали ее в качестве девиза, чтобы заключенные лицезрели ее каждый день и не сомневались, что заслуживают такой участи.

– А я тут при чем?!

– Ты? А разве о тебе речь?

Мне слегка не по себе от того, что Вера Константиновна так откровенно издевается над Эмилией. Умному человеку не к лицу унижать глупца, он уже обижен природой. И как бы Эмилия ни хорохорилась, вряд ли ей в радость заканчивать жизнь в доме престарелых.

Вспомнив, что купила для папы новый набор маленьких шоколадок к вечернему кофе, я вытаскиваю его из сумки, открываю и протягиваю Эмилии:

– Угощайтесь! Давайте поднимем настроение.

Кажется, она не сразу понимает, чего я хочу от нее, смотрит на меня, потом на шоколад и снова поднимает глаза:

– Это мне? Спасибо…

Но вожжа снова попадает ей под хвост, и она добавляет:

– Мне с моей фигурой не повредит!

Но я уже направляюсь к Профессорше:

– Прошу вас!

– Благодарю, – цедит она. – Мне нельзя – диабет.