Просто вспомни обо мне…

Даша завороженно слушала и глядела на это лицо и вдруг поняла: «Да ведь он только играет во взрослого! И это не очень-то хорошо у него получается…»

– Данил, взрослый человек не значит – жестокий, – мягко произнесла она, сделав шаг к пламени.

– Да?! – с обидой выкрикнул он. – А кого он жалеет, твой взрослый человек? Он все время кого-то убивает! Сжигает, взрывает… Нет ни одного существа в мире, которое не пострадало бы от него. Ну, приведи мне пример!

– Я жалею тебя, – сказала Даша и протянула руку. – Иди ко мне, мой хороший… Только не через огонь…

…Всё тело у него покрылось испариной, будто внутри Данила полыхал огненный шар.

Или он сам был этим сгустком пламени, а телесная оболочка только создавалась Дашиным воображением, потому что так ей было привычнее. Вся постель под ними раскалилась, и Даше то и дело казалось, что сейчас они высекут из простыни целый сноп искр. Она не смогла уловить, в какой именно момент вернулась в эту самую постель и покидала ли ее вообще… Но если – нет, откуда же взялся этот бьющийся в висках вопль: «Нет, нет! Оставайся таким…»?

А потом он вдруг спросил:

– Ты споешь мне про Барбоса?

Дашу так обожгло, будто она все же шагнула в этот огненный круг: «Так он просто перепутал меня с Ксенией?! Вот почему он был таким… Это ее он любил сейчас…»

– Не спою! – От обиды ее голос прозвучал резко.

 – Не знаю я этой песни! Я уже говорила.

Но Данил ничуть не огорчился:

– Тогда я тебе спою.

И затянул хрипло и неверно:

– Век не стрижен пес Барбос…

«А если и так, – затихнув и уткнувшись в его влажное плечо, успокоенно думала Даша.

 – Что у меня – большой выбор? Мальчик он или мужчина – какая разница? И со мной он в этот момент или с Ксенией? Удовольствие-то он мне доставляет. Ни с кем еще мне не было так хорошо… Может, как раз оттого, что не поймешь – мальчик он или мужчина?»

– А мне понравилось так делать, – оборвав песню, заявил он. – Немножко страшно было, но все равно… Я еще никогда так не делал.

«Да уж! – усмехнулась она про себя.

 – И не сосчитать, сколько раз ты это делал».

– Теперь мы будем это делать каждую ночь, – пообещала Даша и блаженно улыбнулась в темноту.

– А почему только ночью?

– А ты и днем хочешь? Да, ты, наверное, смог бы… Но днем Сережка увидит.

Его голос тут же сошел на шепот:

– Это секрет?

– О да! Это страшная тайна. Наша с тобой. Смотри, не проболтайся ему. И вообще никому.

Данил внезапно опечалился:

– А кому еще? У меня больше нет друзей.