Просто вспомни обо мне…

Они разделялись пробором и пышным облачком взлетали при ходьбе, не закрывая лба.

– У меня волосы, как у Ксюши, – мягко поправила она, поглаживая теплые руки Данила. – Ты ошибся.

– Ошибся, – легко согласился он.

«Интересно, он и раньше не был спорщиком? – подумала она с любопытством. – Или это тоже от болезни?»

– А где шарики? – подняв глаза, спросил Данил не требовательно, а даже несколько виновато, будто понимал, что докучает своими бесконечными вопросами.

Но другого выхода у него просто не было, ведь у самого больше не находилось ответов.

Да и вопросы вспыхивали только время от времени яркими искрами, оторвавшимися от той самой радуги, о которой Данил мечтал.

– Какие шарики? – Даша еле удержалась, чтобы не сказать ему «маленький», как говорила сыну.

– Цветные, – охотно пояснил он.

– Ты хочешь цветные шарики? Я сегодня же куплю тебе, договорились?

– Договорились, – Данил радостно улыбнулся и качнул крупной стриженой головой.

– А что ты будешь с ними делать?

Продолжая улыбаться, он поглядел на нее с легкой укоризной, словно Даша по недомыслию задала слишком интимный вопрос. Но все же пояснил:

– Играть.

– Ну конечно…

Она опять почувствовала, как в горле зашевелился теплый комок, который не мог рассосаться уже вторую неделю. Даша точно помнила, как он шевельнулся впервые, точно ребенок в утробе. Это произошло в тот момент, когда до нее дошел смысл страшных в своей нелепости слов, вылетавших из телефонной трубки: «Взорвали квартиру… То ли их, то ли соседскую – обе завалились.

Армянин там жил… Даша, Даша, вы меня слушаете?»

Она слушала. Она выслушала все очень внимательно, потому что надеяться, как всегда, не на кого, и нельзя было что-нибудь упустить. Положив трубку, она начала действовать собранно и решительно, словно успела запрограммировать сама себя. Созвонилась с Верой и по дороге на вокзал заскочила в школу, чтобы предупредить Сережку.

Крещенские морозы заставляли передвигаться перебежками, а ей еще приходилось постоянно держать под контролем тот беспокойный комок, что так и норовил вырваться из горла.

Но все же эти хлопоты были лучше состояния полной беспомощности, в которое Даша погрузилась, очутившись в полупустом междугородном автобусе. Она прижалась к окну, хотя соседнее сиденье не было занято, и смотрела на замороженный мир с ощущением нарастающей жути.